По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

New Year 2018 продлен до 10.02.

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Конкурсы и развлечения » ❥ to make a date!


❥ to make a date!

Сообщений 41 страница 60 из 92

1


to make a date!
Нашему форуму не всегда достает чистой и невинной любви, все больше сарказма и зомби-истории. Давайте подарим частицы хрупкого чувства всем нашим жестоким персонажам!

Многие персонажи совершенно не совпадают в моральном, физическом и даже духовном плане. Тем интереснее отправить их на свидание! Выбирайте случайное число (от 1 до 14), получайте админским рандомом пару, отправляйте их на неловкую (или не очень) встречу.

В закромах лайт-версия пар и экстремальный набор. Пожалуйста, не забудьте упомянуть о своем выборе.

❥ (до) 14 февраля, ну;
❥ Очередную выстраданную влюбленность будет писать скучно;
❥ Пары в наборах сформированы по списку ролей (и неканоны, и каноны);
❥ Участие добровольное, но у меня есть дробовик;
❥ Объем неважен, но см. пункт выше;
❥ Формат выбираете сами (пост, отыгрыш (нувдруг), смс-переписка, письмо-записка и так далее);
❥ Тема "три-в-одном": выбор, публикация, голосование — здесь будут;
❥ Профита, как обычно, никакого, зато цветочек в награды закинем.
http://sg.uploads.ru/DqWG6.png

+6

41

Kallen Kozuki, расскажи нам трогательную историю любви японской террористки к британскому принцу! Вопреки негативной реакции общества ты очарована Шнайзелем Британским.

+3

42

Увидев тему, я воспылал хд
Хочу по харду.
Светлане число 14
Эльзе число  2

0

43

ну...терять то нечего- хард
пусть будет 5

0

44

Люми, поведай нам о влюбленной Светлане, сгорающей от ревности к Ванессе Мэй.
А также о трогательной влюбленности Эльзы Кригер в русскую принцессу Александру Романову, эти отношения совершенно неприемлемы в обществе.

Nicolas Holt, расскажи нам о взаимной любви между британским техником и русским военным Алексеем Ланским.

+5

45

[dice=7744-1:14:0:Кого же мне пошлет судьба]

Хард версия, мы трудностей не боимся )))

Отредактировано Ганнибал Бота (2017-02-05 17:22:19)

0

46

Leah Eastwind, расскажи трепетную историю любви Леи Иствинд с Такаи Садао.

Ганнибал Бота, я хотела бы тебе дать Шнайзеля, но генаратор распорядился иначе =)
Расскажи нам о любви Ганнибала Боты к Марианне Британской (Ламперуж). В этих отношениях Ганнибал определенно был третьим лишним.

+4

47

Запись завершена
Опоздавшие при желании могут обратиться для записи в личные сообщения Юфи или Наны;
Смена рандомной пары больше невозможна.

♥♥♥


+3

48

★ Элли, расскажи нам о Сыне Неба, влюбленном Артура Уэлсли. Отрази в своей работе непринятие обществом ваших чувств.

http://s3.uploads.ru/hXtx6.png

+11

49

☆ Luciano Bradley, расскажи нам о Лучано Брэдли, влюбленном в Лею Иствинд.

+

Коль сбежал  в страну другую
Ты, чтоб жениться поскорей,
То будь готов любовь земную
Взвалить на горб промеж плечей

***

Жил был британец Брэдли Лучи
Но вдруг не в шутку занемог:
Влюбился в Лею Иствинд очень
И больше без неё не мог.
Лучано был, по мненью многих
Кровавый муж и злой тиран
И женщин, как врагов, пронзал он
Копьём столь прочным, как титан!
А что она? Как ночь прекрасна
И как Луна: всегда одна.
Но чувства стали их опасны
Виной всему - её сестра.
Она сама влюбилась в Лучи
Но он решил: коль любит – пусть!
И написал: «Целую ручку
Приеду – на сестре женюсь!»
Во вторник он ушёл со службы,
Уведомил своих друзей
Ему хотелось с дамой дрючьбы!
Вот Брэдли и свалил скорей.
Не знал ни роду он, ни чина
Ни формы губ, ни цвет кашне
Шептал лишь тихо имя: «Лея!..»
И ветер вторил в вышине.
А сердце ныло и болело
Ныряло в круговерть пучин!
Терзала сердце Брэдли Лея
И не было иных причин!
Но не любила его Иствинд!
И боль пронзала Лучи грудь.
Герой летал наш слишком низко
Она – искала в небо путь.
Прибыв в холодную Россию,
Лучано до костей продрог.
Искал он путь к своей мессии
Среди заснеженных дорог.
Путь в Петербург был очень долог
Его застлал из пушек смог.
Но образ тот, что сердцу дорог
Он позабыть уже не мог.
Когда попал в столицу мира
Там, где любовь его жила
Нарочно сделал выстрел мимо
Он – муж; но Лея – не жена.
И не найти уж слов достойных
Душе, что клятву берегла.
Кольцо на пальце, взгляд покорный.
И Рэечка – его жена.
Фанфары громко заиграли,
Страсть закипала от вина
Смеётся Лея: «Будет, ладно.
Ты не бесись, что не твоя».
Ну, а первой брачной ночью,
Когда цикады замолчат.
Рэя томно спросит: «Хочешь?»
Сбросив свадебный наряд.
Тут-то дверь приотворилась:
В комнату Она зашла!
Певчей пташкой притворилась,
И к постели подошла.
«Ой, что случилось, милый Лучи?
Ты думал, зла твоя судьба?
Ведь в России каждый знает: ночь
Уж слишком для двоих длинна!»
Врата распахнуты у рая:
Как день та ночь была ярка!
Любовь втроём – она такая,
Как бездна Ницше глубока!

***

Мой вам урок чертовски важен –
С умом я конкурс трактовал!
Пусть будет так, чтоб парам нашим
Третий лишний не мешал!

Мораль сей басни такова:
Две бабы лучше, чем одна.

http://i.imgur.com/osI9zZM.png

Отредактировано Luciano Bradley (2017-02-09 20:56:40)

+16

50

★ Solf Kimblee, расскажи нам об отношениях Сольфа Кимбли с Ганнибалом Ботой. Бич вашей любви - ревность.

От автора: я искренне благодарен нашим чудесным дамам за такую возможность. Ещё со времён бытия Шнайзелем, идеи о чём-то подобном крутились у меня в голове. Когда я увидел список пар на конкурс, я понял, что это судьба. Я с готовностью принял дополнительный no sex вызов. Но, в процессе написания, я осознал, что моих навыков и опыта не хватает, чтобы реализовать эту работу на том уровне, которого она заслуживает. Полагаю, это не последняя история отношений генерала и полковника, но всякая история должна иметь начало, и именно так начинается эта. Приятного вам чтения.

Кимбли х Бота

Последние лучи заходящего солнца залили улицы Претории красным и оранжевым светом, проникая в окна, слепя тех немногих, копу повезло сидеть к окнам лицом. Именно таким счастливчиком и оказался Сольф Кимбли, но там, где прочие послушно принимали свою судьбу, прищуриваясь и прикрывая глаза рукой, полковник сам вершил свою судьбу, опустив шляпу на лоб, поля приняли на себя солнечный свет. Его белоснежный костюм буквально светился золотом в лучах заходящего солнца, выделяя его на фоне других людей, сидевших в коридоре, или проходивших мимо, словно подтверждая его особенность и подчёркивая, что он, а не окружавшие его люди, был героем этой истории. Однако полностью утверждать, что он был единственным героем этого вечера, было неверно. Был кое-кто, ради кого Сольф согласился провести вечер своего увольнительного именно здесь, а не за дракой в баре, да ещё и в своём парадном белом костюме. О да, вечер обещал быть особенным. Сольф улыбнулся сам себе, предвкушая скорую встречу. Крик из-за двери и глухой стук кулака по столу ясно давали почувствовать атмосферу, царившую внутри, за закрытой дверью. Гнев, многим другим показавшийся бы первобытной яростью, звучал музыкой в ушах Кимбли, но полковник слишком хорошо знал эти нотки, для него это было лишь вступление к предстоящей феерии. Дверь открылась, и темнокожий офицер в спешке покинул комнату.

-Генерал злился?

Проходя мимо Сольфа, офицер замер, не сразу осознав, что обращаются к нему. Сольф приподнял шляпу, демонстрируя свою улыбку. Сбитый с толку офицер растерянно смотрел в ответ, не уверенный, стоило ли отвечать на этот вопрос, и стоило ли вообще ждать продолжения беседы, или же просто уйти.

-Если ещё раз разозлишь его, я тебя убью.

Голос Сольфа звучал почти дружелюбно, но улыбка и взгляд его не предвещали ничего хорошего. Он встал, положив руки на пояс, как бы случайно раскрыл плащ, демонстрируя, что не вооружён. Это можно было бы посчитать блефом, или же шуткой, вот только репутация Сольфа была хорошо известна даже вдалеке от передовой. Офицер почувствовал себя жертвой, не зная, считать ли угрозу и хищную улыбку лишь шуткой безумного полковника, или же он намерен исполнить обещанное.

-Кимбли, ко мне. Живо!

Громкий голос генерала разрушил хрупко волшебство момента и офицер, тряхнув головой, словно после неожиданного пробуждения, быстрым шагом направился дальше по коридору, прочь от гипнотизирующего взгляда полковника, а сам Кимбли неспешно вошёл в кабинет, словно мотылёк, летевший на яркий свет. Ганнибал Бота сидел за широким столом, ничто не напоминало о недавнем споре с подчинённым. Ничто, кроме пульсировавшей вены на шее. Жестом он предложил Сольфу сесть на напротив, и, сняв шляпу, полковник занял предложенное место. Закинув ногу на ногу, он откинулся на спинку.

-Вы скучали по мне, мой генерал?

-Хватит валять дурака, ты прекрасно знаешь, зачем я тебя позвал.

И это было правдой. У них с Ботой остался один незавершённый разговор, начатый на последнем совещании. Ганнибал говорил что-то, но Сольф не обращал внимания на слова, его мало интересовало, что говорит ему генерал, куда важнее было, как он это говорит. Его густые брови поднимались и опускались, словно две жирные гусеницы на раскалённой сковородке, в такт гневной речи. Слова сладким потоком гнева и злости срывались с губ генерала и текли прямо в жадные до столь любимых звуков уши полковника. Погружённый в свои мысли, Сольф непроизвольно прикусил губу во время очередного прилива удовольствия. Ему нравилось злить генерала, доводить его до бешенства, получая от этого наслаждение, граничащее с экстазом. Так было и во время последнего совещания, о котором в этот день Бота хотел поговорить. Тогда Сольф, как и всегда, с помощью уместных фраз, интонаций, жестов, управлял настроением генерала, доводя его и снова давая успокоиться, словно музыкант, игравший на любимом инструменте, и каждый раз Ганнибал поддавался на манипуляции, словно послушная рукам мастера игрушка. Но каждый раз кое-кто вставал на пути Сольфа, прерывая его маленькую игру и лишая всего наслаждения. Астрид, эта женщина всегда вставала между полковником и его генералом. Каждый раз, когда их игра приближалась к кульминационному взрыву, замирая на грани, она словно намеренно вклинивалась, забирая на себя всё внимание Боты, всё то, что по праву принадлежало только Сольфу и никому более. Она не имела права претендовать на Боту, так зачем она вечно мешает им? Она не может дать генералу то, чего он заслуживает. Она не может быть лучше Кимбли, не может делать с Ганнибалом то же, что делает полковник, и ей не было места в их отношениях. Сольф хотел Боту, всего и до последней капли, и никакая Астрид не посмеет отбирать то, что ей не принадлежит. Мысли об этой падшей, подлой женщине вызвали в Сольфе приступ гнева, и он непроизвольно сжал кулаки.

-Кимбли! Ты вообще меня слушаешь?

-Конечно, мой генерал. Я ловлю своими ушными раковинами каждую ноту произведённого вашими мужественными голосовыми связками звука, каждую слетающую с ваших губ амплитудную вибрацию.

-Хватит уже твоих игр!

Но для Сольфа игра только началась. Зачем ещё ему было приходить этим вечером к Боте? Да и сам генерал, в этом Сольф был уверен, наслаждался процессом. Не мог не наслаждаться, иначе бы уже давно перестал реагировать на провокации. Перестал бы, но он не перестал, поддерживая заданную Сольфом тенденцию отношений, и не было смысла заканчивать столь близкие отношения. Встав из-за стола, полковник подошёл к генералу сбоку, поглаживая его по плечу и щеке.

-Мой генерал не любит игры? Чем же он тогда занимается вечерами со своей супругой?

Реакция поступила незамедлительно, всё согласно плану Сольфа. Даже более того, Бота превзошёл все ожидания. Вскочив со стола, генерал без особых усилий схватил Кимбли за лацкан пальто и впечатал в стену. Колено полковника упёрлось в бедро Ганнибала, ладони упёрлись в грудь, в голове вспыхнула звезда боли от удара затылком о стену, а под ногами ощущалось отсутствие земли. Что ни говори, а Бота был заметно выше и чисто физически сильнее, а вздувающиеся ноздри и налитые кровью глаза свидетельствовали о том, что ярость придала генералу ещё больше сил.

-Да, продолжай, ещё, вот таким я тебя хочу.

Потерявшись от неожиданной реакции, Бота ослабил хватку, всё ещё удерживая Кимбли у стены, но позволил ему опуститься на пол. В ответ Сольф повёл ладонью вверх по груди генерала, коснулся шеи и остановился, прижав руку к щеке. Из-за разницы в росте Сольфу приходилось закидывать голову, но стена мешала, и на таком расстоянии он не мог поднять взгляд выше губ генерала.

-Злись, круши, вымещай ярость, больше, сильнее. Дай мне больше, я хочу всё до последней капли.
Ганнибал попытался отстраниться, но Сольф поймал его ладонь своей, сжал, удерживая и не давая отойти. Теперь уже сам Кимбли прижался к Боте, удерживая его за руку и воротник.

-Вся твоя сладкая злость принадлежит мне, мой генерал. Ты мой, и я ни с кем не хочу тебя делить.

Сольф позволил Боте отстраниться, но не отпустил его руку. Наклонившись, он прикоснулся губами к сжатым пальцам генерала чуть ниже костяшек. Улыбка его была широка, голос нежен и зловещ.

-Я не позволю никому кроме меня причинять тебе боль, я убью любого, кто посягнёт на твой гнев.

Отпустив Ганнибала и оставив его стоять наедине со своими мыслями, Сольф прошёл мимо и, подобрав со стола шляпу, направился к выходу. Открыв дверь, он остановился в проходе, придерживая шляпу у груди, наслаждаясь последними лучами заходящего солнца.

-Если эта женщина ещё раз попробует отобрать тебя у меня, я принесу её голову в этот самый кабинет. Доброго вечера, мой генерал.

+14

51

★ James Naroi, расскажи нам о любви к той, кто смогла затмить саму Марианну. Расскажи, как вызывает твою ревность прекрасная Варвара Соболева?


Стекло и Янтарь

http://s2.uploads.ru/JqpDw.jpg

Я совсем забыл, что это такое – любить живого человека. Не идола, не частицу памяти, каждый божий день изменяющуюся вместе с твоим внутренним мирком, но живую женщину из плоти и крови со своими чувствами, желаниями, прошлым. Кажется, я не помню и того, как жить.

Сколько бизнес-центров сгорело с тех пор? Десяток? Да, пожалуй, и за дюжину пойдёт. Как сейчас помню: новая командировка в холодную и неприветливую Россию. Чёртов снег забивается в ботинки. Очередной «элитный» ресторан, в котором гости перестают следить за качеством блюда после первой же рюмки. Ждал, что и в этот раз придётся убивать печень ради больших денег, но нет – сделка сорвалась. Пришлось коротать вечерок в компании охранника.

Вот тут-то мы и встретились взглядами. Никогда не видел такого необычного цвета: словно кто-то влил девчушке золото прямиком в зрачки. До сих пор так и подмывает протянуть палец к радужке и попробовать снять оттуда несуществующую контактную линзу. Так о чём это я? Её взгляд. Знаешь, так могут смотреть только ведьмы – прямиком в душу. Лукавая улыбка. В руках она постоянно перебирает какие-то камни, в бокале на столе плещется пойло, от которого неспешно поднимается голубоватый дымок. Для антуража не хватало только чёрной кошки и метлы. В ней не было ничего, что напомнило бы мне старую любовь: черты лица, фигура, рост, повадки - она была совершенно другим человеком. Но я был пленён той улыбкой. Улыбкой, что никогда не покидала её губ.

Впервые за десять лет чёрт уколол меня в зад, и я, используя весь свой покрытый пылью и пропахший нафталином шарм, вдруг сорвался с места. Вспомнил себя мальчишкой, ещё не заработавшим и гроша ломаного, не нюхавшим пороху, не жившим тем, что сегодняшние моралисты называют «особо тяжкими преступлениями». Здесь – в России я был полностью уверен за свою анонимность и безопасность, а личная маленькая армия уже порядком притомилась. Послал их к чёрту – пусть гуляют, пока я обезумел.

Осмелел. Забыл вдруг свой идол, забыл о том, ради чего ворочу большие бабки, зачем гну спину и ломаю судьбы каждый день. Продал всё, поддавшись «магии». Шаг, другой, третий. А она будто бы ждала – всё также украдкой поглядывала и продолжала улыбаться. Не помню, что за чушь я сказал в тот момент, но, как оказалось, она и слова не поняла. Я её русскую тарабарщину и того пуще. На наше обоюдное счастье мимики и языка тела было достаточно, чтобы дать понять друг другу: я – не маньяк, а она – не клафилинщица. Слово за слово, улыбка, неловкий смех, её робкая попытка перейти на едва понятный мне французский…

Вспомнил несколько строк из Готье Теофиля, но более чем уверен, что в том месте, где должен был произнести: «…На бледности ее янтарной,
как жгучий перец, как рубец, победоносный и коварный рот - цвета сгубленных сердец…» - выдал нечто нечленораздельное, больше похожее на шутку. По крайней мере, Варя (а именно так звали прекрасную незнакомку) смеялась от души.

Той ночью мы не пошли в номер, как это делают едва знающие друг друга взрослые люди. Просто гуляли вдоль Невы, наслаждаясь вечерней прохладой июня, звёздами и луной. А как начало светать я вызвал такси и любезно заплатил усатому шофёру, чтобы тот без лишней тряски довёз девушку до дома. Жучок на авто – уже дело привычки.

За долгие годы я впервые задержался на одном месте. Варя стала для меня наваждением. Чертовка ни разу не удивилась тому, что я с лёгкостью нахожу её. Быть может, всё дело в том, что она сама виновата в этом? Как можно не заметить такую яркую улыбку среди питерской серости? У нас было всё: театры, рестораны, парк развлечений, поход в местный зоопарк… Я забыл о том, кем был когда-то. Из моей жизни вдруг разом ушли все тени и ужасы, всё дурное. Я смотрел британские каналы без скрежета зубов. Ненавистная некогда рожа Чарли теперь не вызывала желания разбить экран приёмника. Влюбился старый дурак. Влюбился.

Экспресс уроки французского не прошли даром:  спустя неделю мы могли обмениваться не только штампованными фразами – мы пели друг другу дифирамбы, смысл в которых мог уловить лишь посвящённый в наши тайны. Лишь тогда я начал осознавать, сколь непроста моя новая подруга.

Шли дни, мы становились всё ближе друг другу. И тут я не пытаюсь говорить аллюзиями, стараясь скрыть банальный факт, что мы начали трахаться. Речь о куда более глубоких отношениях. О тех, что заставляют тебя задуматься, полностью изменить весь привычный уклад жизни. Но знал ли я как сильны будут эти чувства? Думал ли, что, единожды увидев её в компании молодого солдата, по сути своей ещё мальчишки, во мне взыграет такой гнев?

Старая выучка рыцаря сделали своё дело: несколько ударов, и мы кубарем катались по земле, отбивая лица и угрожая смертью друг другу. Но если он – силился выжить, то я безумствовал в своей ревности. Как мог этот наглец посметь отнять у меня смысл моей жизни? Как смел он касаться её так просто, словно она была ему сестрой? Грязь и слякоть российской столицы пропитала наши одежды, исказила наши лица… Не знаю, испугалась ли Варвара тогда подобного поведения, или же ей просто было противно осознавать, сколь сильно во мне чувство собственника, но следующую неделю я провёл в гордом одиночестве. Просто не смог найти её. Нигде. Будто бы она была лишь иллюзией, призраком, рождённым моим больным воображением. Я покинул Петербург в растерянных чувствах и вернулся к своей прежней безрассудной и жестокой жизни.

В следующий раз мы встретились лишь спустя шесть месяцев. Париж. Её улыбка была столь же загадочна, сколь весь сотканный ею образ. Варя совершенно не хотела говорить о прошлом. Словно мы были новыми людьми, у которых был шанс на прекрасное будущее. Шанс начать всё с чистого листа. Шанс наконец похоронить Марианну, Вспышку, Стеклянного ангела…

Наши пальцы соприкасаются, в её глазах виден отблеск яркого солнца, а на алых устах всё та же неповторимая многообещающая улыбка.

+14

52

★ Elizabeth Harleyfield, расскажи нам о любви Элизабет к мертвой Лувиягелите Британской. Конечно же, ваши "отношения" подвергаются резкой критике со стороны общества.

Я уже совсем верю, что так оно и было.

Леди Рыцарь и Истинная леди

Мы познакомились с тобой позапрошлой весной,
Уже на следующий день ты привела меня домой...

- Какого черта ты так долго?
Ты стояла посреди своей комнаты, сложив руки, и смотрела на меня так, будто я обещала тебе прийти еще очень давно и с тех пор ты целую вечность меня не видела. Однако, если подумать, почти так оно и было – в Пендрагоне в последний год я была редким гостем.
- Лучше было бы, если бы я вообще не пришла? – подмигнула я в ответ, проходя и закрывая за собой дверь. Я уже привыкла к тебе и твоей манере общения, и все равно каждый раз мелькает мысль, что когда-нибудь за это я дам тебе по шее. Но не сейчас. Я подошла ближе. Невозмутимо выдержав холод твоего взгляда, всмотрелась повнимательнее в эти прекрасные карие глаза и увидела в них плохо скрываемую радость. Конечно же, ты тоже рада меня видеть, но твоя бунтарская натура не позволяет тебе вести себя иначе.
- Если ты когда-нибудь так сделаешь, то я найду тебя и отрублю тебе голову, - пригрозила ты мне, не двигаясь с места. Все тот же холодный взгляд, но уголки твоих губ невольно все-таки разъезжаются в стороны, являя моему взору какую-никакую, а улыбку. Да кого ты обманываешь.
- Я тоже скучала по тебе, - я подошла уже совсем близко и заключила тебя в объятья. Ты окончательно прекратила строить из себя надменную принцессу и обняла меня в ответ, уперевшись лицом мне в грудь. Ты всегда так делаешь, а мне очень льстит, что только я могу видеть тебя такой. Когда же я успела настолько утонуть в тебе?..


А ведь я помню, как все начиналось. Как я просто проходила мимо, а ты тренировалась со своим любимым палашом. Ты тогда напомнила мне себя в юности, я ведь тоже когда-то так же фанатично упражнялась, одержимая идеей научиться боевому танцу с этим прекрасным и благородным оружием. Я указала на пару твоих ошибок, которые бросились мне в глаза, а ты не смогла удержаться от язвительного комментария в мой адрес. Тут не удержалась уже я и когда палаш в третий раз подряд за минуту вылетел из твоей руки, ты сама попросила меня повторить. С тех пор мы встречались сначала для совместных тренировок, а со временем мы научились находить повод для встречи и без них. Мы впустили друг друга в свои жизни так, будто бы давно ждали. Будто бы говорили друг другу: «Что стоишь, заходи, уже все готово, только тебя нет». Совсем как в сказке. Ты пробудила во мне те чувства, которые я давно забыла, и я отдавала их тебе все без остатка. Ты отвечала мне тем же.
Меня никогда не смущало, что я старше тебя на 10 лет. Ты удивительно взрослая для своих лет, даже принимая во внимание твое королевское происхождение и необходимость уже с пеленок понимать очень многие вещи. Как принцесса ты могла прожить совсем другую жизнь, но слишком хотела, чтобы все вокруг было по-твоему. А еще ты понимала, что своему поведению надо соответствовать. Я уважала тебя за это. Может, ты была и не совсем приятным человеком, но ты всегда и везде отстаивала свою точку зрения. Стоит заметить, что хоть ты и первое время часто выводила меня из себя, всегда каким-то магическим образом могла меня успокоить. Правда была в том, что я любила тебя, и конечно же прощала тебе подобные мелочи.
А еще мы никогда не говорили друг другу о любви. Ты вообще никогда и никому не говорила таких слов, да что там, даже другом ты никогда никого не называла, а я просто не хотела задевать тебя. Все равно ты будешь моей принцессой, а я твоим рыцарем. И я буду с тобой, что бы ты ни делала. Как знать, быть может, поэтому я и выбрала для себя этот путь?
Незамеченными наши с тобой встречи, конечно же, не остались. Некоторым нужен только повод, чтобы облить кого-нибудь грязью, и мы, не замечая никого вокруг, кроме друг друга, дали достаточно поводов. Когда некоторые слухи дошли до тебя, ты очень сильно разозлилась. Такой я тебя еще никогда не видела. А уже буквально через неделю нескольких самые активные болтуны либо замолчали, либо были удалены из дворца, и только твоя хитрая улыбка в ответ на мой вопрошающий взгляд красноречиво выдавала тебя.
- К черту, - говорила ты, - Я не жалею ни о чем, но болтать гадости у меня за спиной не позволю никому.
Но дальше слухов дело не зашло. Нас спасало то ли наличие куда более важных тем для обсуждения, то ли то, что после тех событий мы стали гораздо осторожнее, то ли наши дела, что не давали нам часто видеть друг друга. У тебя были грандиозные планы по захвату Альбиона, а я сокрушала врагов Британии на поле боя. Но даже здесь масла в огонь подливали «Судьболомы». Ребята, с которыми я прошла огонь и воду, которых не раз выручала из беды и которые спасали меня из таких ситуаций, что страшно даже подумать. Настоящие друзья. Они обо всем знали и точно не одобряли мой выбор, хоть и не высказывали мне этого. Было тяжело ловить их осуждающие взгляды, но я вспоминала, что где-то там, где бы ты ни была, ты всегда будешь ждать меня, а я должна тебя защищать. И все остальное было уже не важно.


- Ты завоюешь для меня Альбион, - вдруг произнесла ты, удобно устроив голову у меня на груди, пока я перебирала твои локоны рукой, лежа на просторной кровати, - Этот идиот Шнайзель ни за что не справится сам, а еще я хочу, чтобы это сделала именно ты. С отцом я уже обо всем договорилась. Ты же не против?
Конечно нет. Ты видишь меня насквозь так же, как и я тебя.
- А кто будет присматривать за тобой? – спросила тебя я, уже зная ответ.
- Винсент, конечно, не сидеть же ему без дела?
- Винсент, без сомнения, справится, - кивнула я. После той твоей памятной дуэли с будущим Синим рыцарем я не замедлила познакомиться с ним лично и узнать, кто же теперь будет отвечать за твою безопасность. Нет, не так – первым желанием было втоптать его в грязь за то, что он себе позволил, сколько бы раз ты того не заслужила. Но как только мы скрестили с ним мечи, я сразу поняла, за что ты так зауважала этого парня. На мой взгляд, его движения были несколько грубоваты, но в то же время невероятно точны и просчитаны. Не знаю, где он всему этому научился, но защитить тебя сумеет. А еще он был практически единственным, кто принял нас с тобой. За это я уважала его еще больше. Даже если Винсент скрывал свое настоящее отношение к нам, он, как минимум, поддерживал тебя во всем.
- Лу-ви-я, - пропела я твое имя по слогам, - Твое имя на вкус как спелая слива. Сладкая, но с заметной кислинкой, - не удержалась я и прыснула.
Ты хихикнула в ответ и несильно ткнула меня пальцем в бок.
- Болтунья, - безаппеляционно заявила ты, поднимаясь с кровати, - Лучше сыграй мне что-нибудь, пока у нас есть время.
- До чего?
- О, ты скоро увидишь и тебе понравится, - загадочно улыбнулась ты.


Сколько бы мы с тобой не строили планов на будущее, жизнь решила все за нас. Связь с тобой оборвалась после того, как ты должна была встретиться со Шнайзелем. Я знала, я чувствовала, что ничего хорошего из этого не выйдет, и мои опасения подтвердились, когда тебя объявили мертвой. В тот вечер я закрылась и не пускала к себе никого,  проревев всю ночь и кляня себя за то, что была так близко, но не смогла ничего сделать. Что бы не говорили, но я знала, кто убил тебя. Я не должна была отпускать тебя на встречу с ним, но, как и всегда, ты сделала по-своему. Ты заигралась, забылась, а я не смогла остановить тебя. Наша с тобой сказка закончилась, а мне предстояло жить дальше с дырой в сердце. Без тебя. Пусть Шнайзель вскоре получил по заслугам, у него все еще оставался долг. И в один прекрасный день он выплатит его сполна. Это все, что я могу теперь сделать для тебя, любимая.

P.S.
- Яд? Почему?
Шнайзель мерзко улыбался.
- В-винсент...
Прости, Лиза...

Отредактировано Elizabeth Harleyfield (2017-03-03 23:45:49)

+11

53

☆ Nicolas Holt, расскажи нам о взаимной любви между британским техником и русским военным Алексеем Ланским.


Надо, наверное, сказать пару слов, что любовь в моем понимании это что-то иррациональное, волшебное и необъяснимое. Да, чем-то похожее на безумие.

http://s9.uploads.ru/80jPX.jpg

Твой пол мужской, какой облом.
Моя любовь как страшный сон.
Твой пол мужской...(с)

Хроника событий:
ХХ.ХХ.ХХ года. Северный фронт. Британский техник спасает от смерти раненного русского офицера. Отрезанные от внешнего мира снежной бурей и сходом снежной лавины, проводят пару дней в заброшенной хижине лесника. Офицер находится в тяжелом состоянии, ранение и воспаление вызывают сильный бред. Техник как может помогает мужчине выжить, но покидает дом, как только заканчивает с ремонтом найтмера.
Офицера находят свои по странному сигналу, что передает собранный приемник неизвестного рукастого парня.

ХХ.ХХ.ХХ года. С того момента проходит пара лет. Очередной военный конфликт, и в руки военных попадает британский техник независимого подразделения «Камелот».
Допрос ведет Алексей Викторович Ланской.

Они долго отговаривались и отнекивались, открещиваясь и оправдываясь всем, чем угодно, но только не очевидным фактом.
Любовь на поле боя. Любовь между врагами. Это не про них, так думал каждый. Это просто помешательство, безумие войны ядом проникшее в кровь, затуманившее рассудок…
Это просто сон. Дурной сон. Проснуться бы…

Зачем мне это, зачем?
С кем бы я был? Да мало ли с кем.
Одевает их всех темнота,
Только с тобой было не так.(с)

Для Ника Холта это было Стокгольмским синдромом. Так оправдывал он свою нежную привязанность к русскому офицеру, не задумываясь, что его мучитель был с ним не очень-то и жестоким. С каждым днем привязываясь к этому высокому молодому мужчине все больше. И сам уже не мог понять, когда холодный взгляд серых глаз стал так сильно согревать. Ему не нужны были ни прикосновения, ни слова, хватало одного лишь бегло брошенного взгляда, чтобы все лицо покрывал густой румянец. Со стороны такое, наверняка, казалось какой-то болезнью. Отчасти, так оно и было. Странной, но безумно желанной, той самой, что в книгах зовут любовью. Правда, книг таких техник не читал и в это самое чувство не верил. Он давно разочаровался в людях, посвятив свою жизнь сборке и починке «железяк». И даже помыслить не мог, что когда-нибудь с ним случится такое, он стал для кого-то смыслом жизни, лекарством от безысходности, мостиком между человечностью и зверской жестокостью. И это случилось намного раньше, чем затянутая в перчатку рука отвесила ему первую пощечину, а холодный голос издевательски прошептал на ухо, что для него было большой ошибкой оставить врага в живых.
Но Николас не понимал, о чем говорил этот офицер. И почему он так злился на него. Все что знал, Холт рассказал еще раньше, на предыдущих допросах. А знал он – ничего. Совсем бесполезный, как пленник, как источник информации, как человек. Он это понимал уже тогда, когда был отправлен в район боевых действий. «Прототип В» - так назывался новый модуль для найтмеров, который он и должен был доставить. На деле модуль был просто прикрытием, отвлекающий маневр, а он просто расходный материал. Разменная пешка. А ведь у него почти получилось.
Холт смотрит в лицо офицера обреченным взглядом. Мужчина кажется ему знакомым, но он его не может вспомнить. Офицер замахивается, техник даже не пытается съежиться или еще хоть как-то попытаться уйти от удара. Но удара не последовало.

Любовь и смерть, добро и зло...
Что свято, что грешно,
Познать нам суждено.
(с)

- Имя…скажи мне…мое имя, - офицер замирает, смотрит так странно, что внутри рыжего все замирает, скручиваясь в тугой узел,- пожалуйста…
Алексей понимает, что это безумие. Он уже давно обезумел от горя потери дорогого ему человека. Это горе выело все внутри его души, все человеческое, оставив только звериную ненависть и жестокость к «врагам» империи. Но даже его пустота не смогла полностью поглотить. Стать совершенной машиной в этом механизме. А все из-за этого странного несуразного пленника, что сидел напротив его и смотрел так обреченно своим единственным глазом. И даже не подозревал этот рыжий британец, что сейчас за борьба твориться внутри Ланского. Он не знает, он не помнит. В вот Алексей помнит все, да, тот бредовый сон, в котором Эллисон была живой, такой теплой, но грустной. Ее улыбка…
Только это была Его улыбка.
И сейчас Алексей окончательно понимает, что тогда это была не она. Она умерла давно, как он мог забыть? А этот британец как издевка, как напоминание о ней, живой и сидит перед ним, и делает вид, что ничего не помнит. Это бесит. Бесит до зубного скрежета.
Как не профессионально, офицер, чье дело допросы, ломка человеческой воли! И вот ты готов уже упасть перед этим недочеловеком на колени, лишь бы услышать свое имя. С таким ломанным акцентом, смешным и нелепым, как и все что тогда произошло. А ведь он знал, что это не она, он помнит запах мазута и перепачканное веснушчатое лицо, обеспокоенный взгляд зеленого глаза и вопрос настолько смешной в той ситуации «С Вами все в порядке, сер?»
Кажется, он тогда смеялся, болезненной судорогой выгнувшись прямо на снегу. Он еще не понимал, что кроме этого британца ему никто не поможет. Да и особо не верил, что такой ублюдок его не добьет. Но это был странный враг. Он перевязал его рану своим дурным оранжевым шарфом и помог, на последних своих силенках, дотащил Ланского до полуразрушенной хижины. Что бы на пару дней остаться с ним, отрезанные от мира жуткой метелью, без возможности вызвать помощь "своих".
Они делили этот дурацкий домик на двоих. Рыжий заботился о военном, как-то странно отзывался на имя Эллисон, уверяя Алексея, что тот бредит. А ведь так и было, как он мог эти хоть и тонкие, но грубые пальцы перепутать с ее пальцами? И почему этот ублюдок не был против? Почему он…

- Почему ты такой? - шепчут губы Ланского, он отходит в сторону, разрываясь на части от чувства долга, ненависти и того, что зовется благородством. Он не может отрицать факта, что обязан жизнью врагу. Это все бред, безумный сон! Ты бредишь!
Но Холт чуть заикнувшись, неуверенно произносит то, чего так жаждал и боялся услышать русский офицер.
- Л-лешья?

Пожалуйста, будь моим, пожалуйста, будь моим смыслом…
Мы одни на целой земле, в самом сердце моих картин,
Целый мир придуман, целый мир придуманных истин,
Я нуждаюсь в твоём тепле, я хочу быть смыслом твоим…
(с)

Смех рвется наружу вместе с отчаяньем, все же это он. Его безумный сон, но только наяву.
Твой русский просто ужасен!
А рука сама тянется к рыжему затылку, какое же это удовольствие зарываться пальцами в эти жесткие, пахнущие железом и конфетами, волосы.
И пусть все думают, что офицер сорвался, снял стресс «опустив» пленника. Да, пусть думают, что хотят, ему все равно, он не может думать ни о чем, кроме этого человека. Его запах, его голос, тепло его тела – все сводит с ума. Может он тоже поддался безумию войны? Или чем-то болен?
Да, Алексей Ланской еще долго будет оправдываться и ненавистью, отсутствием женщин, постоянным стрессом. Да много чем, но он убедит всех, что им нужен этот техник, он сможет убедить и Ника в том, что он нужен тут. Он завербует его, веря, что все ради Родины, ради победы. Но там, в душе своей, понимая, что все это только ради себя. И того человека, в котором он нашел целый новый мир - безумный и нереальный, но они же все давно сошли с ума, так чего терять?

- Когда война закончится, это же все пройдет, да? - Ник смотрит, задрав голову вверх, смотрит прямо и пытливо в такие холодные, но такие любимые глаза.
- Наверняка,- хмурится Алексей, выдыхая сигаретный дым, чуть отвернувшись в сторону.
И оба они ловят себя на странной и дикой мысли о том, чтобы эта война никогда не кончалась.
Неловкая пауза. И широкая теплая ладонь треплет по рыжей макушке. И они улыбаются друг другу, все еще не веря, что для любви им больше не нужны никакие войны. И пусть этот их маленький секрет пока никому не известен, но это чувство так просто не потухнет. Да, не осознают разумом, но чувствуют сердцем.

Спрячемся, будем слушать, как волны скрывают след,
Расскажи, и разряженный воздух наполнит звук
Растворен, я в тебе растворен, меня больше нет —
Сохрани на двоих одинаковый сердца стук.
(с)

ХХ.ХХ.ХХ года. Николас Холт официально признан дезертиром и переходит под командование Российской империи.


Отредактировано Nicolas Holt (2017-02-10 16:29:55)

+9

54

★ Kallen Kozuki, расскажи нам трогательную историю любви японской террористки к британскому принцу! Вопреки негативной реакции общества ты очарована Шнайзелем Британским.

Я не уверена, что вышло хорошо >""""> Писалось долго, и первый вариант отбросила совсем как тупиковый и скучный на 100%. Этот вариант "веселее", но... Умф. Вобщем, судите сами. И сразу прошу прощения у Шнайзеля и ещё одного юноши, который будет тут упомянут, я это всё не со зла, я просто поехавшая >///>

Каллен и Шнайзель

- Ммм... Ну, пожалуй, сегодняшний день достаточно торжественен, чтобы я мог позволить себе такой простой тост. За победу, друзья! All hail Britannia!
- All hail Britannia!
Звон бокалов раскатился над столом, украшенным блюдами столь красивыми, что их жалко было бы есть, если бы не аромат, пробуждающий голод даже у сытых до тошноты. Шнайзель эль Британия, 99-й Император, восседал во главе стола, оглядывая своих дорогих гостей. Туча его сестёр и братьев, кузенов и кузин, Рыцари Круга, граф Асплунд (которому, впрочем, было очень неуютно, ибо зудело бежать в ангар при дворце, чтобы продолжить изучать до последнего винтика трофейную машину), принцесса Корнелия... Да много кто тут был, благо стол позволял вместить если не весь мир, то неплохую его часть. Все эти люди, так или иначе, помогли приблизить этот день... Нет, воплотить в действительность. Хотя была тут, внезапно, одна особа, которая до недавней поры была по другую сторону баррикад. Сидела она подле Шнайзеля, глядя в тарелку, чтобы не пересекаться с великим множеством взглядов, в которых читалось: "Тебе тут не место! Твой покровитель может считать как ему угодно, но мы знаем, кто ты такая!"
Но Каллен на самом деле не боялась этих эмоций - ей было просто стыдно, потому она занимала место не абы какое, а Императрицы. Почти. Пока ещё они не были женаты официально, но то лишь вопрос времени. В голове её вертелась туча мыслей. Казалось, будто это всё сон - всего месяц назад она бы ни за что не представила себя на таком месте, да ещё такой радостной. Ей и вправду было хорошо сейчас, ведь она рядом с любимым... Тёплым, сильным, способным защитить... Нет, она не хотела становиться немедленно раскисшей барышней, которая брезгует всем на свете и мухи обидеть не способна - но ощущать, что кто-то за тебя может постоять так приятно! Так хорошо, прекрасно! Плевать на эти все взгляды, плевать что её даже прислуга недолюбливает, плевать на всё это! Она с любимым Шнайзелем, и пока он рядом, ей даже удар молнией нипочём!
Хотя, конечно, была в её сердце и грусть, и печаль. За счастье надо платить, и она заплатила сполна. Стала для земляков ещё одним символом позора и ненависти, наравне с Сузаку. Даже хуже. Он, хотя бы, был для японцев предателем-военным, глупцом, обманутым хитроумными британцами. А она? А она в их глазах Шлюха. Буквальное олицетворение женщины-изменщицы, которая ради привлекательного самца продаст что угодно кому угодно, да ещё и сама вгонит в спину кинжал по самую рукоять. И ведь отчасти они правы, ведь так хорошо по ночам она себя не чув-
- Каллен? Милая, что-то не так?
- Ах?.. - девушка вздрогнула, очнувшись от своих размышлений. Все смотрели на неё снова, с полными бокалами в руках. Всё равно с отвращением, но против Императорской воли не попрёшь.
- Какая же ты милая, когда тебя отвлекаешь от чего-нибудь...
Приобняв её, Шнайзель поцеловал любимую - не в лоб, не в щёчку, не куда-то ещё, а в губы. Зачем размениваться на что-то меньшее?
- Ммм... Ну как, пришла в себя? Мы ждём от тебя тост.
- Т-тост?.. Я-я не знаю...
- Нет-нет, Каллен. Тебе предстоит много тостов сказать за свою жизнь, так что давай начнём прямо сейчас. Не надо ничего сложного.
- А-ам... Хорошо...
Каллен тихо вздохнула. Сначала хотела полной грудью, но не вышло - слишком уж у платья большое декольте, от таких вот вздохов может случиться что-то стыдное.
- Н-н... За... За... З-за... Моего любимого!.. З-за Шнайзеля!..
- За Императора!!!
Снова звон бокалов. Непривычный, сладкий с горчинкой вкус вина пробежал по язычку девушки. Она была бы не против уже и покушать, но начинать первой было как-то неудобно. Всё-таки она пока ещё не мастерица выходить в свет, да и становиться таковой не хотелось. К чему находиться там, где тебя так пилят глазами? К чему праздновать не совсем верную дату? Да, сегодня был разгромлен последний оплот ОЧР, но это так - добивание подрагивающего трупа, голову которому снесли полтора месяца назад. "Уф... Я опять ухожу в свои мысли... Если я так и буду продолжать думать, то будет только хуже. Мне надо развлекаться и чувствовать себя хорошо, отбросить прошлое... Иначе выйдет ни туда и ни сюда," - Каллен мысленно отрезала себя от невесёлых размышлений. Как ей много раз Шнайзель говорил наедине - если она уверена, что любит его, то ей нужно забыть о своём прошлом. Не чтобы спрятаться и врать себе, а чтобы её будущее и настоящее были светлее. На свете много народа, которые "с радостью" будут ненавидеть Каллен, и ей самой этого делать совершенно не надо.
В это время Шнайзель призвал к себе прислугу, чтобы принесли ещё вина - он заметил, конечно, что любимая норовит снова утонуть в океане мыслей. Неприятно было, что он не может сам поднять ей настроение и приходится прибегать к помощи злейшего друга человечества, но и бросать гостей было неприлично - они бы немедленно и в этом обвинили бедную японку. Но ничего - пройдёт совсем немного времени, и мир войдёт в новую эпоху, где не будет конфликтов по поводу того, у кого какой цвет кожи и место рождения. Новый Император был уверен, что у него получится. Каллен будет напоминать ему, что чувства и мысли - главное в отношениях любых двух человек на свете, а ошибки Чарльза и Лелуша послужат уроком, какие пути ведут совсем не к миру и спокойствию.
В этот момент все за столом немного затихли, когда с затребованным вином пришёл слуга - юноша с короткими чёрными волосами, среднего роста, худой, со смиренным, даже отрешённым выражением лица. Его фиолетовые глаза медленно поднялись на гостей, а после - на призвавшего его Шнайзеля.
- Ваше вино... Господин.
- Благодарю. Будь добр, налей моей любимой бокал сразу же.
- Слушаюсь...
Каллен покраснела, потупив взгляд. Стыд вновь подступил и заполнил её сердце до краёв. К нему она раньше питала особые чувства, но конкретного ответа на них так и не получила. Ждала до последней секунды... Тщетно. Но казалось, казалось будто она виновата и тут во всём. Не поняла намёков, не была достаточно упорной? Ведь любовь не может быть простой, всегда есть какие-то проблемы, верно?
Но тогда... Тогда как получается, что со Шнайзелем ей так хорошо? Он понимает её, она понимает его. Нет никаких барьеров, никаких ухаб, никаких сбивающих с настроения деталек... Может быть, она его и не любила на самом деле, а просто оказалась рядом с кумиром слишком близко, и по неопытности решила, что влюбилась? Да... неопытность. Вот её проблема! Она никогда не была ни с кем близка, никогда не влюблялась прежде. Но теперь она знает, каково это. Что такое настоящая любовь и близость.
Элегантные пальчики девушки аккуратно взяли заполненный бокал вина, и её глаза, хоть и стыдливо, но поднялись на бывшего.
- Спасибо...
В этих словах была благодарность не только за вино. За опыт. За то, что показал, как нельзя вести отношения. За то, что помог стать сильной. За то, что устроил эту войну, благодаря которой она смогла найти свою настоящую любовь. Ответа ей, конечно, не было... Каллен оставалось лишь надеяться, что он всё понял. Ещё раз тяжело вздохнув, она осушила свой бокал, решив больше не оглядываться назад. Ей хватит того, что видно впереди. Тихо и аккуратно, её ладошка нашла под столом ладонь любимого, и тепло погладила, приглашая ответить взаимностью. Шнайзель, правда, не просто обнял её ручку - он обнял девушку за талию и нежно, но настойчиво прижал к себе на несколько секунд. С каждым днём его любимая проявляла всё больше инициативы. Всё больше освобождалась от оков своих предыдущих отношений. Казалось, он наблюдал, как с его помощью распускается прекраснейший на свете цветок.

+9

55

★ Euphemia li Britannia, расскажи нам о Юфемии Британской, влюбленной в Александра Крестовского.

2025, Юфемия, Крестовский

Within Temptation – A demon's fate

В 2018 году Британская Империя объявила войну Российской Империи, одновременно начав военные действия в трёх направлениях. Долгая и кровопролитная война закончилась в 2023 году поражением России. Императорская семья была казнена на Дворцовой площади. Вместе с ними были убиты все военнопленные. Кровь пролилась над навсегда павшим гербом.

Пять долгих лет борьбы оставили свой рубец на землях бывшей империи. В тот же год появилась группа повстанцев «Последнее сопротивление». Отчаянные атаки были спланированными, точечными и почти всегда успешными. Всё это выдавало умелое командование, однако за прошедший год не удалось выяснить личность командующего повстанцами.

Группы «Последнего сопротивления» наводнили леса Сибири, надежда вновь теплилась в сердцах выживших и сдавшихся на милость победителя. Вспышки патриотизма без труда удавалось подавить, но не сломить. Британской разведке удалось выяснить личность руководителя группировки. Александр Крестовский, бывший командующий российской армии, был замечен и пойман при попытке ограбления продовольственного поезда. Вместе с этим угасла последняя надежда.

Зима 2024 выдалась жестокой. «Последнее сопротивление» было подавлено.

За годы войны потери понесла и Британия. Премьер-министр СБИ Ренли, объявивший войну России, погиб в 2019 году в результате тщательно спланированной операции русской разведки. Богиня Победы, как и подобает военной валькирии, пала в бою за Санкт-Петербург в 2023 году.

Неожиданно для всех, их заменила младшая принцесса Юфемия ли Британия. Именно она отдала приказ прилюдно казнить русских военнопленных и всю императорскую семью. Кровавую казнь транслировали во всех уголках Священной Британской Империи. Совершившаяся месть и падение Российской Империи не остановили третью принцессу.

Весна 2025 принесла новые краски в серую жизнь Юфемии. Она влюбилась.

Фотография лидера повстанцев впервые попадает на стол командующей войсками СБИ в 2024 году. Доклад разведчиков сух, зато перечисление заслуг бывшего русского полковника занимает немало страниц. Юфемия подавляет злость, потому что «достижения» полнятся смертями многих рыцарей круга и близких ей людей. В том числе, Куруруги Сузаку.

Майор Куруруги, будучи талантливым пилотом, был приписан к подразделениям Корнелии Британской. Внесенным им вклад был неоценим, он стал первым пожалованным военным, чье имя появилось в британской прессе с приставкой «герой». Посмертно.

Потому Юфемия закрывает глаза на бесчисленные допросы и не глядя подписывает разрешение на применение пыток. Британии необходимо выяснить то, где находится база повстанцев, чтобы подавить сопротивление раз и навсегда. Надоедливая мошкара, лишившаяся командира, приносила мелкие проблемы.

Юфемия ненавидела даже фотографии Крестовского, обвиняя в гибели любимого рыцаря и близких родственников только его. И не могла отрицать возникающее теплое чувство — они были похожи. Волевыми подбородками, каштановыми вихрами, даже взглядом. Всем, от чего чаще билось девичье сердце.

Принцесса не принимала участия в допросах, но всегда была незримо рядом. Ей была ненавистна сама мысль о зарождении чувств к врагу. Но власти над самой собой у неё не было. Наблюдение за камерой военнопленного стало и любимым развлечением, и безжалостной пыткой.

Чувства накапливались, подобно снежному кому. Зарождалось сочувствие и осознание, что кровь повлекла кровь. И смерти стали платой за проявленную агрессию. Всё то, за что не была ответственна сама Юфемия, терзало её. Тяжелая парчовая мантия власти сдавливала хрупкие плечи, а новые чувства были подобны ароматным цветам. Пахли удушающее сладко.

Первая встреча происходит по инициативе самой Юфемии. А как может быть иначе? Пленный военный не может требовать аудиенций у принцессы победившей Империи.

Встреча в темной допросной вряд ли может быть названа свиданием, но про себя Юфи называла её именно так. Тёплый вкусный чай был насмешкой со стороны принцессы и проявлением заботы одновременно. Принцесса ничего не спрашивала, только смотрела.

Последовавшая за эти вторая, а после третья, четвертая встреча заканчивались одинаково. Где-то в общей бесконечности странных встреч Крестовский всё понял. Насмешка и открытая жалость к победившей, но проигравшей, уничтожили побеги свежих цветов в душе Юфи. Встречи прекратились.

Британская Империя двигалась дальше, захватывая и отстаивая свои позиции. Россия оставалась позади, навсегда заклейменная очередным номером сектора. Военные лагеря были слишком затратные в содержании. В мае Импертор приказал уничтожить всех пленных без суда.

В её власти было оправдать Крестовского. Позволить жить в неволе, но жить. Юфемия сделала выбор. Указ был подписан её рукой. В первый день осени был расстрелян Александр Крестовский.

Зима 2025 года была мягкой и теплой.

+9

56

★ Leah Eastwind, расскажи нам о Викторе Иствинд, влюбленном в Марию Вуйцик. Ваши отношения определенно не принимаются обществом.

Три кошки Виктора Иствинда

2018, Петербург, с января по февраль.

Очередной год проходил мимо, в его жизни не менялось ровным счётом ничего – где-то шла война, где-то рисковали его сёстры, звонила иногда бывшая девушка, бросившая его сама, а теперь не оставлявшая в покое поздравлениями с праздниками и будто бы ожиданием от него какой-то реакции. Всё было ровно так же, как и всегда.

Все женщины в его жизни походили на кошек – независимых и гибких. Без него не пропадут, он это знал. Любить они тоже умеют, но любят, почему-то, совсем не тех, кто ставит им миску молока и не лезет с расспросами. На двадцать второй год своей жизни Виктор Иствинд понял это и смирился, позволяя жизни утекать сквозь него, а кошкам – приходить к выставленным на стол чашкам. Ровно две, по числу сестёр, чашки с условным молоком всегда стояли наготове.

Мария явилась в этот неизменный распорядок дел с каким-то вопросом к Лее, когда Виктор готовил обед. Для себя, потому что сёстры никогда не обедали дома. Мария, в общем-то, знала, что короткие отношения Леи с Легионом были оборваны навсегда, что Лея, при всей её вспыльчивости, не собирается менять решение – да она не за этим пришла. Она пришла посидеть со скучающим видом в их квартире, делая вид, что ей нужно что-то архиважное Лее передать, но в единственном её глазу светилось понимание, что эта затея безнадёжна. Но упрямо ждала, как настоящая своенравная кошка.

Мария без особого спроса съела весь обед, который Виктор выставил на стол, оставив его без еды до вечера, смешно набила рот и попыталась что-то рассказать, а сразу после – сбежала, сославшись на неотложные дела. Но пришла назавтра, опять подгадав время, пока сестёр нет дома.

Макарова нет в Петербурге, Мария скучает по нему, ей нужен кто-то для того, чтоб подчеркнуть собственную независимость. Она рассказывает множество баек, перемежая их с заливистым смехом. Виктор лучший собеседник – он немного нахален, и вовсе не домашний мальчик, его фартук не является признаком слабости, а ещё он наловчился готовить всё, что только угодно желудку новой кошки в этом доме. Ей даже не надо просить, ей уже можно заходить в этот дом, потому что где есть две кошки, там и третья.

Кошки его мира выгибают спины, трутся о ноги, а потом выпускают когти, чтобы впиться ими в сердце и понаблюдать, как вытекает из него красный сок. Кошки его мира брезгливо принюхиваются, пытаясь уловить чужой запах, ревниво смотрят, будто он их предаёт – сами бы они гневно зашипели, если бы Виктор предъявил им ответные претензии. Сёстры что-то подозревают, но пока сторожатся лезть, хотя их когти всегда наготове.

Мария смеётся, что из него выйдет хорошая домохозяйка, но в глубине её взгляда таится насмешка над его домашним образом жизни, крючок, который цепляет, и, похоже, стремление вытащить его за пределы дома. Дело к Лее, которым она пользовалась как поводом для прихода, уже давно забыто, полячку интересует её брат, а не она. Он это знает и пользуется, да и третья миска уже нашла своё место в шкафу.

Через пару недель Мария зовёт его куда-то оттянуться, и он с чистой совестью блокирует номер бывшей девушки, чтобы не слушать её сухие поздравления, в которых слышится ожидание. Ожидание того, что он пожалеет об их расставании. Через три дня они оказываются в одной постели, и потом Вуйцик рассказывает ему, что с Макаровым они не спят, но в глазах – глазу – плещется неявное сожаление о том, что не срослось. Виктор отмахивается, потому что ревности он никогда не испытывал. Он снова там же, где и всегда, кормит кошку, которая пытается нащупать когтями его сердце, это не новость. Всё, что он хочет – измараться о её презрение к миру и к людям, стать частью её истории в любом доступном ракурсе, только-то и всего. Взамен можно позволить ей полежать клубком на груди, поближе к сердцу. Туда-то они и лезут, все, каждая из трёх.

Единственный принцип женщин – отсутствие принципов.

Рэя гневно фыркает, Лея шипит, разве что не выгибая спину, они обе втолковывают ему, что он не прав, что он связывается с невесть кем, они недовольны, но изменить его решение не могут, оттого и бесятся. И что Вуйцик – она не из тех, кого примут в обществе. И что их младший брат всё-таки идиот. И много ещё причин, на которые Виктор огрызается и прогоняет их. Из комнаты, не из жизни, достаточно, чтоб очертить собственную независимость – нет вернее способа заставить их вернуться, но уже без припрятанных упрёков.

Кошки тут же успокаиваются и снова идут ластиться к нему, чтобы снова отыскать когтями его сердце. Как обычно. Ничего не меняется.

Их короткий роман с полячкой заканчивается возвращением Макарова – Вуйцик прощается, бросая что-то вроде «ну ты же понимаешь», Виктор усмехается и разве что не машет вслед. Ракурс попадания в историю только один – её удаляющаяся спина, а он может принять и это, чтобы просто подождать. До следующего отъезда Макарова.

Его сердце давно уже спрятано от кошек туда, где не дотянутся даже самые цепкие когти, а третья миска смирно ждёт своего часа на полке.

И непременно дождётся.

+10

57

★ Люми, поведай нам о влюбленной Светлане, сгорающей от ревности к Ванессе Мэй.


Перед тем, как вы это прочтёте, стоит отметить следующее:
- Хронология. Она тут очень непоследовательная;
- ООС. Скорее всего он тут присутствует в некотором количестве, да простят меня;
- Такая вот штука «...» означает непереведённые с другого языка благородной Люмьерой некоторые нелицеприятные слова и выражения.

Прекрасная амазонка

На часах – десять вечера. Тишина в недавно убранной комнате уже не оглушала и даже не угнетала. Она просто стала привычной. Пустой. В ожидании, графиня Аксакова переделала много таких дел, которыми раньше занимались только слуги. Но, а что делать? За порог вечером выходить она, честно говоря, опасалась.
Десять ноль-один. Люми практически отсутствующим взглядом смотрела на стену, на которой лазером высвечивалось время, сменяя минуту за минутой. В руке она держала уже наполовину скушанную булочку с маком, а на столике рядом стояла наполовину опустошённая бутылочка йогурта.
Десять ноль-два. Да где же она, ёлки зелёные?! Неужели решила остаться с тем… Парнем?! Это всё из-за него! Булочка с маком чуть не была зашвырнута в противоположный угол комнаты, но Люми остановила себя: еды было итак немного.

…В этом городе к ней только и делали, что лезли. Люмьера сидела и с интересом разглядывала находящихся в постоянном движении людей. Изучала, пыталась понять, у кого что, почему… Конечно, с ещё большим интересом она поглядывала на Ванессу, которую старалась не терять из виду и срочно находить, если это всё же произошло. После того случая в самый первый день Люми чувствовала себя в безопасности только рядом с этой женщиной. Даже несмотря на то, что та предпочитала пребывать в весьма сомнительных местах и среди весьма сомнительных людей. Но рядом с Ванессой девушка их не опасалась. Женщина же, в ответ, использовала её в качестве переводчицы: оказалось, она говорит только на английском и испанском, а Люми, на счастье, более или менее знала последний.
- Девушка, а не хотите ли потанцевать? – к ней подсел какой-то молодой человек с бокалом чего-то разноцветного.
Люмьера отрицательно качнула головой.
- Ну, может, тогда, выпьем? Я угощаю.
- Ээээ… Нет, простите, я не пью…
Парень озадачено глянул на неё.
- А что же вы тогда здесь делаете?
Девушка пожала плечами, и решительно встала с намерением отсесть. Парень встал вслед за ней.
- Что вы такая нелюдимая? Давайте всё же выпьем! – его рука, тяжёлая и шершавая, легла на её плечо, и он вдруг резко притянул к себе Свету. Она почувствовала за спиной сильное горячее тело и напряглась. Воспоминания того вечера захлестнули с головой, когда тот произнёс в самое ухо: - Ну, или ещё чем даже более приятным займёмся…
- Свет-лана! Опять мне от тебя каких-то уродов оттаскивать приходится!
За спиной сразу стало холодно. Девушка резко развернулась и увидела, как Ванесса держит домогавшегося парня за шкирку и что-то яростно ему втолковывает. Невольно Света улыбнулась. Её вновь спасают и вновь Она.
- Ты, «…»! У тебя что, «…»? Женской ласки захотелось?! «…»!
Девушка понимала далеко не всё, потому что Ванесса раз через раз умудрялась вставлять, скорее всего, какие-то нелицеприятные словечки и выражения, которые Люмьера, естественно, не изучала. Парень, который не изучал ничего, кроме русского, вообще не понимал, что ему орут, тем более неожиданным стало следующее действие: Ванесса вдруг бросила его на диван и прижала сверху, грубо впиваясь в него поцелуем.
Надо сказать, для Светланы это было тоже неожиданностью. Она смотрела на это действо и понимала, что в душе разгоралась обида. А ещё злость. Она редко, когда злилась по-настоящему, но сейчас будто прорвало. Почему-то.
- Ты… Ты… - только и смогла сказать она, даже забыв, что Ванесса не понимает по-русски.
Та вдруг отвлеклась от своего занятия. Немного порывшись в карманах, она достала оттуда что-то маленькое, что тут же полетело в Люмьеру. Конечно, она это не поймала, и оно, врезавшись в ключицу, упало в вырез платья. Это что-то оказалось ключом, который теперь неприятно холодил кожу на груди. Доставать его здесь девушка не стала.
- Иди домой, ты ещё маленькая, чтобы видеть такое. А я скоро буду. Быстро освобожусь.
Светлана выбежала на улицу, еле сдерживая слёзы. Ей было неприятно видеть, как Она так целует кого-то ещё...

…Десять ноль-пять. Она была бы рада об этом не думать, но мысли вместе со свежими воспоминаниями упорно лезли в голову, заставляя в какой раз уже чуть ли не трястись от негодования. Раз за разом прокручивая в голове этот эпизод, Светлана вначале хотела чуть ли не рычать, а потом становилось как-то очень тоскливо. Досада от того, что банальная ревность овладела её сердцем и смущение от того, почему эта ревность вообще имеет место быть. Всё это из-за этой женщины. Этой невоспитанной, грубой, частенько развязной…
Она влюбилась в её образ с первого взгляда…

…На улице вечерело. Абсолютно не знающая города Света, которой даже карта практически не помогала, предпочла, естественно, идти по достаточно широкой и людной улице, на которой уже горели фонари. Всё было бы прекрасно и так бы оставалось, но «прекрасно» всегда заканчивается из-за какой-нибудь случайной мелочи или блажи, неведомо зачем появившейся в голове. Девушка увидела кошку. Милое худенько создание умильно мяукало, высунув только голову из тёмного переулка на освещённую часть улицы. «Голодная», - подумала Света и направилась к кошке, покормить.
Неудачные стечения обстоятельств обычно и случаются в такие моменты, когда ты так неосторожно сошёл с людной улицы.
- Ой, ты только посмотри! Там какая-то баба нашу Маньку кормит. Ей, девушка, а нас не накормите? – раздался из темноты пьяный мужской голос с последовавшими за ним смешками.
Светлана от неожиданности подскочила. Впервые самостоятельно выбравшаяся в другой город, она никогда не бывала в подобных ситуациях. Только читала. И, конечно же, никак не могла вспомнить, а что, собственно, нужно делать в таких случаях?
Небритое мужское лицо, отвратительно пахнущее перегаром и каким-то забористым куревом, оказалось вдруг совсем близко.
- Симпатичненькая… Не бойся, мы не будем особо зверствовать… - он принюхался. – Мммммм… Мужики, вы как хотите, но я первый.
От страха и ужасного запаха Люми уже была готова упасть в обморок, но странное оцепенение не давало ей сделать даже этого, не говоря уж о том, чтобы сбежать.
Светлана мало запомнила последующее. Она, привыкнув к полумраку, кажется, видела, как кто-то будто летал по узкому переулку. Были крики и грязная ругань, от которой у девушки, несмотря на полуобморочное состояние, заалели щёки. Потом было какое-то очень шумное и цветастое место, где её пытались напоить какой-то резко пахнущей спиртом гадостью, от которой она решительно отказалась… А между этим была Она. Воинственная и такая сильная, словно прекрасная амазонка. Светлане показалась, что эта женщина побила этих алкоголиков одним ударом, нет, одним своим сильным голосом с глубокими рычащими нотками в нём…

…Громкий стук в дверь. Десять-десять. Наконец-то. Хотя девушка не была уверена, что рада Её приходу.
Дверь Люмьера открыла молча и также демонстративно молча ушла обратно за столик, допивать остатки йогурта. Ванесса невозмутимо вошла внутрь, скинула ботинки и целенаправленно отправилась к кровати.
- Вот мелкий «…», думает, что он зверь, - пробормотала она, плюхнувшись на кровать и прислонившись к стенке.
Некоторое время они провели в молчании. Комната вновь наполнилась тишиной, только теперь она была липкой и угнетающей. Долго так сидеть Светлана не могла.
- Я завтра уезжаю. Билеты, - бесцветно произнесла она.
- Понятно, - ответила Ванесса через некоторое время. – Это будет неудобно… - женщина усмехнулась. – Значит, сегодня последняя оплата…

… - Ты чего идёшь за мной? – женщина резко развернулась, заставив Свету отшатнуться.
- Я… - голос девушки дрогнул, но она взяла себя в руки. – А можно с вами? Ну, это… - она слегка замялась, в конце перейдя на русский.
Её спасительница оглядела графиню с ног до головы странным взглядом. Фыркнула.
- А выглядишь приличней. Хорошо. Идём.
Эта квартира находилась в достаточно потрёпанном здании на предпоследнем этаже и представляла собой однокомнатную грязную и пустоватую лачугу. Именно лачугой Люми могла назвать то, что через некоторое время увидела перед собой. Не удивительно, раньше ей приходилось жить только в роскошных комнатах. Девушка медленно прошла вперёд, ступая максимально осторожно, потому что в полной темноте квартиры, освещаемой только уличными фонарями, легко было наступить на что-то и сломать. А девушка видела, что на полу полный беспорядок.
- Начнём? - неожиданно раздался прямо над ухом тихий шёпот, после которого по телу пошли мурашки. Света не успела понять, приятные они или нет, а чужие губы уже властно накрыли её губы в поцелуе...
Ванесса, как на себя назвала, даже не попыталась извиниться, когда после долгих Светланиных воплей выяснилось, что случилось недоразумение. Наоборот:
- Это будет твоей платой за сегодняшнее спасение. И не вздумай возмущаться, я сегодня добрая. Даже слишком. Поэтому за каждый день проживания здесь будешь также дарить мне по одному поцелую.
Светлана от возмущения аж рот раскрыла, будто хотела что-то сказать. Только сказать она всё равно ничего не могла.
- Я сказала, молчать. А то изнасилую и на улице кину. Располагайся.
Только через пару дней Люмьера осознала, что такая плата не слишком-то и противна. Даже наоборот…

…- Я не хочу платить той, которая только что… - совсем холодно начала Света, но не смогла окончить фразу.
Ванесса удивлённо глянула на неё, и на её лице начала появляться какая-то плотоядная улыбка. Будто Светлана в другом настроении, наверное, испугалась бы.
- Ревнуешь?
- Ну, нет! – вспылила неожиданно даже для себя Люми. – Я просто не хочу, чтобы ты меня после того парня… Ты ведь со всеми целуешься без разбору, да?
Девушка задала вопрос практически со слезами на глазах. Ей было действительно неприятно и обидно. Обидно за себя, и неприятно от того, что Ванессе, оказывается, всё равно, кого…
- Ревнуешь, - женщина утвердительно кивнула, находясь уже совсем близко. Она подходила медленно, сверля сидящую перед ней девушку глазами, будто удав кролика, отчего Свете захотелось вдруг стать очень маленькой и незаметной. Но она понимала, что даже если и попытается сейчас убежать – не сможет этого сделать, слишком уж не равны силы.
- Ты ещё слишком маленькая, чтобы понимать. Того «…» я наказала, но для тебя – особенные поцелуи.
- Не трогай меня, - прошептала Люми.
- Твои поцелуи не грязные. Мои поцелуи для тебя – тоже не грязные, - Ванесса прикоснулась губами к шее Светланы, которая, на самом деле, была рада такому ответу…

…- Может, ты меня проводишь? – графиня Аксакова стояла на выходе, неловко переминаясь с ноги на ногу.
- Нет. У меня других дел полно. Сейчас день и ты сама спокойно доберёшься.
- Но… Может, тогда, на память чего возьмёшь. Или дашь…
- Нет. Я ничего от тебя не возьму и ничего тебе не дам. Моё добро дорого мне, а твоё я всё равно потеряю. И вообще, забудь обо мне, чем быстрее, тем тебе же лучше. Пока.
С этими словами Ванесса захлопнула дверь прямо перед носом Светы. И это после всего.
Жестокая женщина.
Но в ней живёт прекрасная амазонка.

Отредактировано Люми (2017-02-14 00:10:26)

+9

58

★ о трогательной влюбленности Эльзы Кригер в русскую принцессу Александру Романову, эти отношения совершенно неприемлемы в обществе.


Возможны некоторые логические недоработки, которые мне и самой попадались на глаза, но, раз это такая некоторая альтернативная фантазия...

Адъютант и принцесса

Работа, работа, работа… Больше работы, больше работать. Эльза старалась загрузить себя работой как можно больше. Чтобы забыть, не помнить, не думать о прошлом, забыть себя, кем она была и что оставила. Она загружала себя делами практически под завязку. Не на износ, конечно, всё же понимала, что сейчас её нужно работать очень хорошо, а для того надо питаться и спать. Надо ли говорить, что при таком болезненном, даже маниакальном рвении, она замечала только то, что относилось непосредственно к делам? Зато всё остальное воспринималось как нечто отстранённое, которое просто есть и проходит мимо. Поездка в Российскую Империю? Да, поняла, хорошо, подготовлю всё необходимое. Императорский дворец? Красиво, пышно, богато, но я предпочитаю что-то более практичное. О, это правящая семья, значит…
Казалось, что ничто не способно обратить внимание Эльзы на внешний мир. Но это не так. Иногда она отрывалась от бумажек и некоторое время бесцельно смотрела в пространство, пытаясь разгрузить уставшую голову и одновременно не допустить ненужных мыслей. В такие моменты ей на глаза всегда попадалось что-нибудь интересное, что врывалось в её однообразную до одури жизнь, и изголодавшийся по нормальной жизни мозг с радостью заполнял этим все её мысли. Таким вот «интересным» стала для неё Александра Романова, Принцесса Российской Империи.
Эльза и сама не знала, что её зацепило в этой девушке. Она была красивая, это да, такая элегантная и аккуратная, что, с точки зрения Эльзы, выгодно выделяло её на фоне роскошного и местами вычурного дворца. Спокойный приятный голос, сдержанные движения… Нет, это, безусловно, всё было очень красиво, но не являлось причиной. Может быть, всё из-за взгляда? Да, наверное, из-за него. Когда девушка и принцесса случайно пересеклись взглядами, Эльзе вдруг почудилось, что они… похожи? Это была странная мысль, потому что адъютант никогда не умела хорошо читать по глазам, её таланты больше распространялись на бюрократические лабиринты да шифры плохих почерков… Но эта мысль не отпускала её на удивление долго, намного дольше, чем другие размышления, так что уже через несколько часов девушка поняла, что она просто обязана пообщаться с этой Александрой Романовой. И абсолютно не имеет значения, что это принцесса другого государства, Эльзу всякие титулы вообще никогда особо не останавливали.
Была ли та встреча случайной, или попытки пересечься в свободное время тоже сыграли свою роль, но она состоялась и… Застоявшаяся вода вдруг пришла в движение.
Они пересекались не так часто и не так уж и надолго могли слегка притормозить и просто побеседовать. У принцессы – свои многочисленные обязанности, у адъютанта – свои, но их короткие встречи были на удивление ёмкими. Им всегда было, о чём поговорить, и даже парочка предложений значила много больше, чем получасовая светская беседа, о которой как-то пошутила Александра. Что удивительно, её предельная вежливость не особо раздражала, побуждая даже Эльзу пользоваться единственными несколькими вежливыми фразами, которыми она вообще когда-либо пользовалась. Принцесса меняла что-то в её душе. Спокойствие, умиротворение, облегчение… Оказывается, девушке очень не хватало кого-то, кто просто будет рядом, чтобы просто поговорить. Она вдруг вспомнила, что в жизни можно не только работать, есть и спать, но и ещё весьма приятно проводить время, отдыхать.
Принцесса всего за несколько дней стала тем, без кого существовать крайне затруднительно и Эльза никак не могла понять, почему. Что по поводу их встреч думала Романова, понять было ещё сложнее, но, наверное, она тоже немного прониклась, судя по тому, что разрешила звать себя только по имени.

Негромкий стук в дверь и та открывается, впуская в комнату изящную светлую фигурку, что Эльза отметила совсем краем глаза, не отрываясь от отчётов.
- Здравствуй, - поздоровалась фигурка голосом Александры. – Кажется, я не вовремя…
Адъютант оторвала взгляд от бумаг и только тогда поняла, кто к ней зашёл. На губах невольно появилась лёгкая улыбка – нечастый гость в последние месяцы, но намного более частый в последние несколько дней.
- Всё нормально, надо передохнуть, - поспешно проговорила она, откидываясь на спинку стула. – Как видите, они решили, что я слишком хороший работник. – Усмешка и кивок в сторону стопочки документов.
Александра в ответ тоже улыбнулась и села на диванчик под окном.
- Вы ведь завтра уезжаете, под конец всегда бумаг много.
В груди что-то болезненно сжалось, и Эльза не смогла сдержать вздоха. По правде говоря, она была даже рада, что на неё свалилось столько работы. Мысль о том, что она теперь очень долго не увидит принцессу заставляла душу заходиться в тоске, и надо было чем-то её заглушить, задавить… Горы бумаг и заданий были выданы ей как нельзя кстати, хотя предлог девушку весьма возмутил, впервые за долгое время вызвав весьма яркие эмоции.
«По дворцу ползут слухи, и если они окажутся правдой, мы можем оказаться в весьма затруднительном положении, и вам в таком случае не позавидуешь. Так что во избежание недоразумений, советую попытаться как можно меньше пересекаться с Её Высочеством», - примерно так звучала претензия. Эльза тогда весьма ярко высказалась на тему того, что она думает о слухах и о тех, кто в эти слухи верит, в ответ получив тройную дозу работы. Немного поразмыслив, девушка рассказала Александре об истинной причине такой загруженности. И удивилась, когда принцесса рассказала, что сама только что сбежала из комнаты по той же причине. Кто-то запер ночью её дверь снаружи и оставил записку, мол, пока британцы не уедут, лучше не выходи.
Нда, ситуация.
Девушки замолчали, думая каждая о своём. Эльза рассматривала принцессу и в какой раз удивлялась, как за такое короткое время она смогла стать ей подругой… А подругой ли? Неожиданная догадка лишила девушку возможности сидеть спокойно. К чертям работу! Она завтра уезжает, и, может быть, они никогда больше не увидятся!
Эльза резко вскочила со стула, чтобы через секунду стоять перед сидящей Александрой с выражением полной решимости на лице.
- Ваше Высочество, - поймав неодобрительный взгляд принцессы, Эльза поспешила исправиться. – Александра.
Пауза. Адъютант поняла, что слишком напряжена и, кажется, даже нервничает. Надо расслабиться. Сделав глубокий вздох, она тоже села на диван.
- Мы, конечно, виделись недолго, но за это время вы мне очень помогли. В каком-то роде вернули к жизни. Я хотела поблагодарить вас.
На самом деле Эльза испытывала непривычное желание сказать что-то романтично-красивое, но, увы, ругаться ей удавалось намного более виртуозно, а в таких вот речах она была не сильна. Так что фразы выходили рваными, нескладными, напряжёнными… Опять напряжение. Вдох-выдох.
- Я не знаю, сможем ли мы встретиться вновь, когда-нибудь, но… - и вновь глубокий вздох. – Мне очень хочется сделать кое-что, пока ещё есть возможность.
Сказав это, Эльза резко подалась вперёд, и, пока Александра не успела ничего предпринять, дотронулась губами до её губ. В этот момент такое вопиющее нарушение вообще всех правил и каких-то представлений о приличиях казались правильными, естественными; оказалось, что это был намного более лучший и приятный способ выразить свою признательность за все встречи, за всё проведённое время… За всё.
Поцелуй прекратился так же резко, как и начался, Эльза поняла, что хватит и резко отпрянула, чуть ли не подпрыгивая с дивана. Сердце бешено колотилось, будто она пробежала километров десять со всеми возможными утяжелителями, а щекам было горячо. Почему-то смотреть на принцессу не хотелось и девушка повернулась к ней практически спиной. Чёртово смущение.
- Наверное, нам действительно лучше теперь не видеться.
Да уж, это точно. Эльза, конечно, любила авантюры и риск, но если сейчас кто сюда зайдёт… Слишком небезопасно.
Позади послышалось тихое шуршание платья и стук каблуков о деревянный пол. Александра собралась уходить.
Эльза поспешно развернулась, разом растеряв всё нежелание видеть Романову. Смотреть, запечатлеть, запомнить до последней мелочи…
- Я надеюсь, мы сможем ещё раз встретиться?
Болотного цвета глаза встретились с чисто голубыми и замерли, разглядывая друг друга в последний раз. Принцесса кивнула.
- Я тоже, - негромко ответила она и вышла.
С тихим щелчком захлопнулась дверь.

+6

59

☆ Элис, расскажи нам о Элис Блекберри, влюбленной в Чарльза Британского.

http://s1.uploads.ru/t/gCVtx.gif

+8

60

★ Расскажи нам о любви Ганнибала Боты к Марианне Британской (Ламперуж). В этих отношениях Ганнибал определенно был третьим лишним.


За это Кассандра еще больше захочет убить папочку

Ночь давно опустилась на намибийскую пустыню, принеся долгожданную прохладу и отдых. Лагерь одного из бушменских родов, кочующих здесь уже давно затих, почти все они давно крепко спали. Но не спал старик, весь день не отходивший от белого солдата, которого еще утром принесли из пустыни охотники. Белый был ранен и явно не один день шел по пустыне с севера. Чудо что он вообще пережил прошлую ночь, и не ясно увидит ли он новый рассвет. Если выживет, бушмены отвезут его в ближайший город, хоть и идти далеко. Африканеры щедро наградят их за своего солдата. Если умрет, тоже отвезут, но за мертвого дадут куда меньше.

Когда раненный переставал что-то говорить в бреду, старик пытался напоить его очередной порцией своего отвара. А потом волей-неволей прислушивался к его словам. Белый звал какую-то женщину. Старик знал, что значит кольцо на безымянном пальце солдата, потому и решил, что он говорит о жене и доме.

Но сейчас Ганнибал Бота не вспоминал о своей жене. Все его существо было поглощено тем образом, что они видел, когда потерпел самое сокрушительное поражение в своей жизни. Это была не первая война пусть и самого молодого полковника в Южноафриканской Армии. Еще три дня назад его полк спешно выдвигался через границу Анголы,  чтобы сдержать британское наступление. Ганнибалу было поручено сдержать передовые силы врага. По его плану, полк должен был надолго опередить наступающих с побережья хаки и закрепиться на удачной позиции, а там уж подойдут две свежие дивизии. Но после заката их колонны были атакованы со всех сторон. Ганнибал Бота угодил в ловушку, такую, какие сам много раз устраивал британцам.

Но даже не само поражение занимало полковника. Когда его командная машина перевернулась от взрыва, он был уверен, что не все еще потеряно. Выбравшись из покореженного кузова, собирался поднять людей в контратаку, вырваться из окружения, найти связь, продолжать сражаться… Но ему потребовалось лишь на мгновение увидеть ее, чтобы забыть обо всем.

Невиданная боевая машина, в ночи, освященная луной с неба, и пламенем, поднимавшимся, будто от самой земли, казалась стальным демоном, вырвавшимся из преисподней. А из-за огромного плеча, поднималась она, гордо осматривая поле боя. Не сомневаясь, что все уже кончено. Он видел, каким огнем горят глаза воительницы. Как на фоне луны, ветер развивает ее волосы. Как гордо она выпрямилась, отдавая новые команды своим солдатам. Как она смотрела  на него… А затем что-то ударила его в бок, он не устоял на ногах, все тело Боты обволокла сперва боль, потом тьма.

Ганнибал не знал, сколько стоял перед ней, но ему эти мгновения показались вечностью. Ее образ той ночью, он запомнил навсегда и никогда, никогда он не будет свободен от нее. Чем там умело поразила его новый Рыцарь Круга? Он никогда не найдет ответа на этот вопрос.  Он ничего не знал об этой женщине, но сейчас, пока его тело боролось за жизнь, его дух видел только ее.  Снова и снова она являлась ему в видениях, и все больше он хотел добраться до нее, во что бы то ни стало. Тот день навсегда изменил его жизнь. Уже тогда он понимал, что его мечта безумна. Помнил что он женат, что принадлежит к первой семье своей страны, что на нем огромная ответственность и что хозяйка стального демона – его враг, враг, одержавший над ним победу. Что у него есть долг перед родиной. Но он не мог перестать желать, даже зная все безумие своих желаний.

И годы спустя, в пещерах Белиза, где укрывалась бригада мятежников, сформированная и обученная им, Ганнибал Бота каждый день вспоминал эту женщину. С тех пор он узнал о ней многое. Родственники и связи в «Штази» и МИК открыли ему доступ ко всей наличной информации о Марианне Ламперуж, или теперь уже Марианне Британской. Они думали что Ганнибал собирает по крупицам информацию о враге, чтобы взять реванш. А он хотел узнать о ней как можно больше. Их разделяли океаны, война, сам Мир лишал его возможности даже раз подойти к ней, сказать хоть одно слово. А теперь она супруга Императора, одна из многих. И лучший из его генералов. Недостижима как никогда.

А его карьера замедлилась. То поражение до сих пор весело на нем, полковнике, потерявшем свой полк. Потому он ухватился за возможность перенести войну на вражескую территорию, когда ЮАР всерьез начал поддерживать повстанцев в Центральной Америке. Хотя многие в Семье были против. Но он добился этого назначения.

Он знал, что это не даст ему успокоения. Знал, что причиняет боль Элизабет, которую все еще как ему казалось, любил, несмотря на всю неудержимую страсть, которую питал к Марианне. Он смог бы скрыть это от кого угодно, но только не от жены. Каждый день, проведенный с семьей, каждый раз, когда они были вместе, каждый раз, когда просто заговаривали, Ганнибал чувствовал себя последним предателем. Но эти чувства были сильнее его. Он больше не мог оставаться собой и больше не мог оставаться со своей семьей.  Потому, вместо того чтобы отпустить, Ганнибал рвался к своей мечте, к той кого любил, страстно, всепоглощающе. Все вокруг говорило, что им не быть вместе, что звезда по имени Марианна взлетела так высоко, что Ганнибалу никогда не достать ее, что она родила ребенка Император. И все равно он хотел соединиться с ней, пусть это было возможно только на поле боя. Да, Ганнибал Бота не мог предложить ей титулов и земель, власти и положения, сравнимых с теми, что давал Чарльз Британский. Но чем ближе он был к Марианне, тем больше страсть поглощала его. Он мечтал, что она отправится сюда, остановить его и тогда они вновь встретятся. Тогда Ганнибал Бота был готов даже умереть на поле боя, но только когда эта встреча произойдет. Никто не мог бы понять, что каждый день, каждый час творилось в его сердце, не познает того безумия, которое наполняло его огнем, желанием сокрушить все преграды на своем пути. В самых тяжёлых боях, когда Ганнибал творил чудеса, он сражался только за Марианну.

И все это время он лелеял в душе момент их первой встречи, тот миг, когда его жизнь была сломана и сращена заново. Только бы вновь увидеть то зарево, из которого вышла она. Только бы вновь посмотреть в эти глаза. Только бы хоть раз коснуться ее рукой. Только бы сказать то о чем молчал с тех пор. И пусть даже это будут его последние слова.

Он уже не помнил, сколько времени пил и до сих пор не мог напиться. Любое забытье казалось чудовищно коротким. Окружающим казалось, что он не может справиться с болью, но на самом деле он был противен сам себе. Потому что был худшим из предателей.

Элизабет больше нет, война забрала ее. В тот момент, когда он узнал, все стены, что он воздвигал в своей душе рухнули. Он больше не мог держать это в себе. Элизабет ушла навсегда и ушла, зная, что он предавал ее. Годы, когда он искал свою мечту на новых и новых полях боя, а после возвращался к ней, она знала, что делит его сердце с другой. Ни разу она не упрекнула его, ни разу ни о чем не спросила. Именно потому он так ненавидел себя сейчас. Порочный круг, который он построил, никогда не разоврётся. И потому уже который раз он продлевал свое забытье, запершись вдали от всего. Он не там где должен быть, но как найти силы переступить через эту муку.

То, что он испытывал к Марианне – любовь, страсть, одержимость, все больше завладевало им. Помнит ли она ту встречу? Думала ли о нем хоть раз с тех пор? Совершил ли он хоть что-то, что привлекло ее? Эта истина заставила его пробудиться. Боль никогда не утихнет, но он сможет жить с ней. Потому что вспомнит, как жаждет идти вперед, не думая о том, чего стоит этот путь. Бросится в прямую и жестокую атаку на Британию. На того монстра, которому принадлежит Марианна. На ее супруга, мечту, идею, будущее. И, в конце концов, она должна будет выйти к нему навстречу. И в тот момент он, наконец, вновь будет счастлив. Сколько бы глубоких, кровоточащих ран он не оставил бы на собственном сердце, он не умрет и не остановится, пока не испытает это. Это потребует всего его упрямства, всей его силы, всей его жизни, но разве чувство которое он испытывал, не стоило того чтобы умереть. Он и она жили в разных мирах, но если чтобы соединить их, нужно обрушить оба, он пойдет на это.  И вновь в его глазах пылал пожар…

И он не погас, даже когда он узнал, что и Марианны больше нет. Он любил двух женщин, и обе они для него потеряны. Навсегда. Смерть Марианны была окутана тайной, заговорщиков так и не нашли. Но его эти тайны уже не волновали. Какая разница, кто и почему лишил его надежды на встречу, которой он жаждал все эти годы. Ничто больше не имело значения. Кроме войны. Войны с Британией, разделившей их навеки. Войны объединившей их и разлучившей навсегда. Войны победа, в которой станет памятником их любви. Пусть Марианны нет, но он совершит все, что клялся совершить во имя ее.

Он был частым гостем в особняке нового японского премьер-министра, одним из немногих иностранцев которого тот допускал в свое святая святых. Куруруги очень нужна была помощь союзников, а ЮАР мог многое дать.

Именно там он увидел девочку, в которой неожиданно узнал знакомые черты. Она не была копией Марианны, но он чувствовал в ней будто бы частицу того, что он чувствовал больше десяти лет назад.  Маленькая девочка с изломанным сердцем и вечно закрытыми глазами. Одинокая, преданная, брошенная. Они с братом стали даже не знатными пленниками, а просто разменной монетой в Большой Игре. И на родине их уже никто не ждал.  Но они были детьми Марианны. Глядя на эту девочку, он понимал, что видит все, что осталось от той, кого он не перестанет, любит никогда.

И вновь годы не смогли изменить ничего, хоть никто не мог предсказать, что они принесут. Он все же заставил мир говорить о себе. Теперь и у него был свой стальной демон, подобный тому который вела Марианна в ту роковую ночь. У него теперь была целая армия таких.  Пусть сердце и душа кровоточили, но когда он был вдали от поля боя, он думал только о Элизабет. Но когда начинали говорить оружия, а в воздух наполнял запах крови и стали он будто бы был вместе с Марианной. С тех пор как он повел в бой найтмар, он чувствовал себя ближе к ней, чем был, когда либо. Она стала будто его ангелом, с вороными крыльями, не оставлявшим его не в одной схватке. И, в горячке боя, он слышал, как она шепчет ему ответы на все слова, что он мечтал сказать ей за эти годы. Он, наконец, был един с ней и не важно было, жив он или мертв. По их слову армии шли в бой, по их слову гибли тысячи врагов. Он растворялся в ней, а она в нем. Он чувствовал, что она рядом и был по настоящему, счастлив.

Он смотрел на девочку, повзрослевшую, но все равно почти не изменившуюся. Она все еще ребенок, в котором будто бы ничего нет от матери, и при этом есть все. Еще одна загадка, которую он уже не будет разгадывать. Эта малышка часть Марианны, теперь уде навеки его Марианны и потому она дорога для него. И ради Марианны он будет оберегать ее, назовет супругой и никому больше не позволит причинить ей страдания. Часть души Марианны живет в его сердце, часть – в этой девочке и она будет нести наследие своей матери. А потому наследие Марианны не исчезнет никогда. Пока он жив, Марианна будет бессмертна.

Ее голос вновь шепчет ему. Впервые так далеко о поля боя…

Отредактировано Ганнибал Бота (2017-02-14 18:55:16)

+9


Вы здесь » Code Geass » Конкурсы и развлечения » ❥ to make a date!