По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Turn VI » 06.12.17. О самом личном, самом главном


06.12.17. О самом личном, самом главном

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

1. Дата:
06.12.17

2. Время старта:
08:17

3. Время окончания:
09:23

4. Погода:
-12, пасмурно, сплошная облачность, ветер восточный

5. Персонажи:
Лея Иствинд, Анастасия Лисовецкая

6. Место действия:
Улицы Петербурга, частично — частное крыло больницы №2.

7. Игровая ситуация:
Наивно было бы полагать, что фельдъегери во главе с Лисовецкой так просто успокоятся и забудут случившееся — даже несмотря на формальную передачу Леи «на гражданку», где самую малость безопаснее, на этот раз Лиса идёт след в след за ней. Как только операция завершена, а Лея вернула способность устойчиво передвигаться, Лисовецкая приходит «на свидание». С новостями, правдой и размышлениями. И, конечно же, с куда как меньшей язвительностью, чем в прошлый раз.

...только ли за ней Лиса сорвалась в Петербург?

8. Текущая очередность:
По договорённости.

+1

2

Лиса опередила всех – Рэю, Витьку, «заботливого папочку» – войдя в больничную палату без стука утром шестого декабря с такой решительностью, что Лея, которая проснулась в такую рань только от того, что под повязкой на животе всё нестерпимо чесалось, подумала, что с Лисы сталось бы вытащить её и с операционного стола, если бы была такая необходимость.

– Привет, – донеслось от двери вместе с запахом мороза и влаги – о, эти омерзительные питерские зимы. Лея, в это время норовившая подлезть под наложенную повязку всем, чем угодно, лишь бы почесаться, на минуту потеряла дар речи. – Где ствол мне в лоб, где нож мне в печень?

– Доложили уже, – вздохнула Лея, вспомнив последнее приключение, в которое она вляпалась на публике, и тут же порадовавшись, что о другом приключении в больничной палате докладывать было некому. Вопреки формальной жизнерадостности, с которой должны были звучать слова Лисы, они походили больше на начало какого-то глобального нравоучения, лишь слегка спрятанного за плохими попытками изобразить радость, а потому шутить в ответ было опасно. Возможно даже для жизни – Лиса, и без того не радовавшая взгляд при последней встрече, кажется, постарела ещё лет на пять.

– Одевайся, – Лиса, похоже, не собиралась заострять внимание на докладах и докладывающих. Лею это только порадовало – хватит с неё подвигов. Серьёзно. Второй раз не зашьют задаром.

– Зачем? – Лея, которую отнюдь не прельщала перспектива гулять по Питеру, позволила себе прямо-таки вопиющую вольность – начала задавать вопросы старшему по званию. И даже не Крестовскому. Лисовецкая удивлённо вскинула бровь и оч-чень вежливо ответила. Вопросом на вопрос.

– А что же ты на приказы так не реагировала, когда тебя отправляли на акт добровольного суицида?

Лея виновато крякнула и, втянув голову в плечи, полезла доставать одежду из тумбочки. Даже одеваться ей пришлось под взглядом Лисы – та не соизволила ни присесть, ни занять место поудобнее, и, похоже, даже моргать забывала.

– Пока одеваешься, можешь рассказать о том, что знает этот твой Мальченко, Алисочка, – в голосе Анастасии послышался такой сахар, что у Леи чуть не разыгрался приступ диабета. Вдобавок, она уронила кофту.

– Везёт мне на имена дочерей, – прошептала Лея сквозь зубы, но, судя по исказившемуся лицу Анастасии, в этот раз понижение голоса не проканало, – Чёрт, да что я опять сделала!

– Не начала рассказ по приказу старшего по званию, – заявила Лиса, явно вошедшая во вкус. – Давай уже, чтоб время потом не тратить.



…Машина ждала их внизу. Ни личного водителя, ни даже подобия. Явно арендованная – в салоне пахло средствами для чистки, а кресла были выставлены в стандартное положение. Лея плюхнулась на переднее сидение и тут же потянулась к бардачку.

– Там пусто. Вообще в машине пусто, – Лисовецкая повернула ключ зажигания, мотор довольно заурчал, – Абсолютно случайная фирма по аренде, даже не ближайшая к ключевым точкам моего пребывания, абсолютно случайный автомобиль. На мне, естественно, никаких жучков нет. На тебе?

– Одежда свежая, вчера принесли, – буркнула Лея, – Печку включите.

– Сама включишь, не рассыплешься, – автомобиль двинулся с места, выруливая на проезжую часть. – Ну что ж, мы сейчас имеем замечательную возможность поговорить совсем-совсем без свидетелей. Хотя, конечно, я не уверена, что даже такие меры были нужны, мы просто много о себе думаем – или они не совсем понимают, с кем... Боже, ты что, ещё и печку включать не умеешь? Не надо совать свои клешни в любую подходящую щель!

Когда печка мерно загудела, Лиса, кажется, успокоилась. Только нить разговора она никак не подхватывала, уставившись на дорогу.

– Собственно, я тебе соврала. Не собиралась я оставлять тебя у Красноплечих, что бы ты себе не думала, – вдруг спокойно сообщила Лисовецкая, – Но, для поднятия твоего боевого духа и придания твоим посиделкам, пока я ищу надёжный коридор для тебя, пришлось дать тебе поверить в то, что ты теперь одна против ветра.

– Что, и Мальченко тоже? – с явной обидой поинтересовалась Лея.

– Нет, – Лисовецкая одной рукой нашарила пачку сигарет, – Это он на меня вышел. Не на меня. На нашу Алексашку из первой эскадрильи. Мы с Алексашкой когда-то были в курсантах вместе, но, видимо, примета работает на всех – она больше не летает… Так вот, уже Александра устраивала нам связь и переговоры. Коридор надёжней некуда.

Лея, впервые услышавшая что-то, что походило на откровенность, задумчиво слушала – а что вообще она знала о Лисе? Прозвище да наличие дочери? Да ту самую «примету», о которой шепотом поведал кто-то из старшаков – «Кто с Настей-Катафалком полетает, тот в небо не вернётся». Теперь ко всему прибавилась «Алексашка», то есть, Александра.

У Лисовецкой, оказывается, ещё и друзья есть. Удивительно, казалось бы. И, в то же время, ожидаемо, ибо все мы люди.

– Хорош смотреть на меня, как будто привидение видишь. – одёрнула её успевшая закурить Лиса, и Лея встрепенулась. – Кстати, я не удивлена, что тебя переманивают.

– Талант не пропьёшь, да? – пробормотала Лея.

– Талант? Ох уж этот талант, идущий в комплекте с даром попадать в приключения. Даже хочется посмотреть, какое лицо будет у Мальченко, когда он поймёт, что на самом деле ему подсунули.

Лея закатила глаза.

– И вы одобряете это?

– Да. Почти, – поправилась Лисовецкая, – Но, прежде чем ты начнёшь визжать и обиженно на меня смотреть, лучше послушай о причинах.

– Слушаю и внимаю. – то ли огрызнулась, то ли попыталась показать свою неявную обиду Иствинд.

Отредактировано Leah Eastwind (2017-01-18 07:34:23)

+2

3

Лисовецкая не спешила начинать рассказ – пока Лея ёрзала на сидении от нетерпения, командир успела заехать в какой-то из переулков, припарковать машину и докурить.

– Вообще, всё это случилось из-за одной мелкой лажи гсбшника, который вёл ртищевских курсантов, – не спеша заговорила Лиса, прикрыв глаза, – Нам далеко не каждый год нужны пополнения, даже с учётом текучки кадров и всего такого, тот год был одним из самых спокойных. Однако случилось сразу три вещи, в результате которых мне приволокли тебя. Ага, я говорю именно о том времени… Первое – случился недобор в курсантах, которые ждали начала своего обучения. Второе – у нас, в пятой фельдъегерской, по состоянию здоровья списалось сразу трое, а ещё, на тот момент, именно наша эскадрилья стояла под Питером, и нам же приходилось обучать курсантов для всех пяти – ваш «звёздный» выпуск. Третье – ртищевских курировал сначала один, потом – в самый последний момент – его заменили, буквально сунув ему на голову нового руководителя. И, то ли они там разругались, то ли напутали с документами, но с вербовкой всё пошло не так, потому что ртищевские были у нас в резерве, а тут их резко решили из резерва вытащить. Сначала сотрудники нацелились на некоего Осокина Игоря, но, после этой всей чехарды, процесс «внушения и уговоров» пошёл не так, как надо, и Осокин наотрез отказался. Даже после угроз.

– Помню. – образ хмурого Игоря всплыл в голове Леи, – «Пусть хоть в Задрищенск отправляют, горбатиться на них не буду».

– Смелый парень. – вздохнула Лиса. – Так задел самолюбие наших, что они сделали всё, чтобы карьера у него не удалась. Но у них самих никого для вербовки не оставалось, да и встряли они перед самым выпуском. И тогда этот «новенький» решил взять тебя. Вообще-то, тебя никто не собирался вербовать – ты из сомнительной семьи, питаешь странную слабость к британским именам, раз так и не поменяла документы, ещё и двуязычна. Боюсь, когда они перетряхивали твоё досье, нашли всё, и это всё им не понравилось. Но сверху требовали отчётность и «кандидата по плану», в итоге они грубо и почти топорно взялись за тебя. Выбора у тебя изначально не было – у кого-то горели премии, а то и новые звания, так что им сыграло на руку то, что ты согласилась. Тебя подсунули в ГСБ, небось ещё и приврав, что ты сама напросилась. В итоге ты оказалась у меня, но уже тогда на тебя смотрели косо.

Повисло молчание. Лиса зачем-то поправила зеркальце заднего вида, вздохнула и повернулась к Лее.

– Только потому, что какой-то придурок так трясся за собственное звание, тебя затащили туда, где тобой и пахнуть не должно было. Не знаю, как оно могло бы быть, согласись Осокин, но важно одно – выбора тебе никто не дал. Тебя подсунули, чтобы потом тихо надеяться, что ты сама войдёшь в землю, потому что ты больше не нужна. И до сих пор на тебе след, как на прокажённой. Малейший промах – и тебя бы загребли. Только ты такая везучая идиотка, что промахов не допускаешь, но долго ли это продлится?

Лея сжала губы так, что они побелели.

– А почему раньше вы…

– Потому что мне казалось, что от тебя отстали, – перебила её Лиса. – Но нет. Не отстали и не отстанут. Поэтому моё мнение – что что всё это было неслучайно. Теперь, так уж получилось, всем будет лучше, если тебя грохнут, и защитить я тебя уже не могу. Поэтому сейчас я хочу убрать тебя подальше от нас – можно сказать, в живой резерв. И болтовня одной особы этому только способствует.

Отредактировано Leah Eastwind (2017-01-25 11:50:18)

0

4

Лея, смотрящая перед собой невидящими глазами, медленно подбирала слова. А что говорить? «Мне жаль»? Спросить, почему не рассказала сразу? Почему взяла под крыло? Почему подвергала опасности – может, даже двойной опасности.

– Я вам доверяла. – вместо всего более-менее мудрого вырвались почти детские слова. – Правда. И мне нравилась эта служба. Нравится. Всё, чего я сейчас хочу – это чтобы меня не сбивали в ноябре.

Если бы не было этого ранения, до неё бы не дотянулись, чтобы попытаться убрать на земле, а в небе умирать не стыдно. Проиграть в бою – это не страшно и почти не больно, говорят, мучаешься всего пару секунд, а то и меньше. Разбиться тоже не страшно – это пассажирские вальсируют в плоском штопоре минут пять, давая тем, кто на борту, время на прощальную панику. У них всё было быстрее. Секунда – это очень много.

– Я хочу, чтоб всё было, как было. – Лея сглотнула тугой комок, мешавший говорить, – Но ведь не получится, да?

Лиса пожала плечами.

– Но хоть вернуться я смогу?

– А я будто знаю. – глухо ответила Лисовецкая. – Всё, что я сейчас знаю, пока не очень-то и точно. И сестра твоя, и принц этот...

– Сложно всё... И зачем только лечилась, – с горькой иронией ляпнула Лея.

– Затем, чтоб, когда мы избавились от всего, что нам мешает работать, ты не сидела в тылу с распоротым брюхом! – вдруг гаркнула Лисовецкая, – Спроси свою сестру, наконец, и узнай, что никто не собирается сидеть и смиряться с ситуацией. А тебя, хренова Жанна Д’Арк, никто не собирается делать символом этой борьбы, так что спрячь свою задницу в надёжное место и доживи до того момента, когда тебе можно будет у нас служить!

Лее показалось, что она ослышалась – слишком она ошарашена была всем, что успели сказать. Она потрогала свои уши, глянула на какого-то пешехода, который продефилировал мимо, облизнула губы. Понимание пришло не сразу – но пришло. События последних дней наконец-то сложились в ясный паззл. Она вспомнила, о чём они договаривались с принцем, и теперь в голове словно ураганом прошлось.

– Да я пошутила же... – пробормотала Лея. – Я, кажется, и так знаю, что будет дальше... Кажется, теперь я всё знаю.

С плеч Лисовецкой будто бы свалился какой-то груз – она снова тронула машину с места, выруливая обратно на главную улицу с риском зацепить фонарный столб.

– Я не жалею о том, что ты у нас. – сообщила Лисовецкая.

– Я тоже. Я ведь сразу согласилась, когда предложили. Давайте за мороженным заедем, а?

– Тебе уже можно жрать?

– Нужно. Я теперь буду объедаться, пока организм сам себя лечит. – Лея похлопала себя по животу. Лисовецкая, словно сомневаясь, скосила на неё взгляд, но всё же согласилась.

– Хорошо. Надеюсь, они не испортили петербуржский пломбир.

...Были Яшка, Женька и Бекас. Была смешная Машка "секс-по-радиостанции", были Тау Кита, Сириус и Солнце ("Слонышко, опять шасси на посадке потёр!"). Были приказы, был ночной лес, был нож и его скользящий удар по лбу. Неважно, с чего это началось, важно, что это будет.

Только для этого нужно будет выловить несколько грызунов. На живца. На саму Лею.

Отредактировано Leah Eastwind (2017-01-25 11:52:34)

0

5

Мороженное оказалось таким, каким его запомнила Лиса – когда она приезжала к Руслане раз в год, они всегда срывались на пару дней туда, где стояла Алексашка с её «журавлятами». Последние два года это был Питер, и они с дочерью гуляли по мрачноватому городу, грызли мороженое и фотографировались с ряжеными. За всё заплатила Лиса, машину она припарковала по правилам, хоть и пришлось покружить по улочкам, подыскивая место, а потом сбегать до ближайшего магазина. Лея попросилась с ней, но Лисовецкая закрыла машину и погрозила пальцем.

…Лея облизала палочку и довольно выдохнула.

– Если накапала на сидение – предоставлю счёт. – пригрозила Лисовецкая, не одолевшая свой пломбир и до середины.

– Легиону предоставите. Они ко мне питают неявную страсть. – парировала Лея. – Значит, всё-таки принц что-то вам наговорил?

– Не лезь не в своё дело. И не спеши скакать, куда не следует, есть у меня одна мысль, что, может, и обойдётся. Постарайся посидеть в Питере, пока не станет поспокойнее, не лети, сорвя башку.

– Мерзкий город, – Лея покачала палочкой в воздухе. – Слякоть, грязь, климат такой, что при минус пятнадцати уже сдохнуть хочется.

– Валила бы в своё Ртищево. – пожала плечами Лиса.

– В Балашов. – поправила её Лея. – Но не могу. Во-первых, меня там быстро найдут. Во-вторых, мы все сюда съехались и тут безопаснее.

– Ты своей любовью к семье больше всего и демаскируешь себя. Дело-то твоё, но вы же вроде как решили в секретность играть.

– Зато могу быть уверена в них. – Лея уставилась куда-то вверх. – Плюс, тут я знаю, к кому бежать. А на исторической родине – я там уже никого не знаю. На встречи одноклассников не хожу, да они и пригласили-то только один раз. Мамке с папкой тоже радости мало будет, если я им на голову свалюсь, у них своя жизнь.

– Твоё дело, – лениво повторила Лиса, доедая пломбир.

…Руслана всегда радовалась встрече с «Сашкой» – Александра Новикова строго отмела всякие попытки называть её тётей, эта однорукая бандитка умела договариваться. Лисовецкая только радовалась.

На могилу к мужу она не ездила, вместо этого предпочитая помнить живых. За ней ухаживали обе «бабушки» – бабушками они были для Руськи, у них она и жила. Лисовецкой же было невыносимо смотреть на их укоряющие лица, сухонькие рты, которые будто повторяли – «а чего ж мужа не уберегла, чего дома с дочерью не осталась?». После дня в отчем доме хотелось напиться – и она иногда напивалась с Алексашкой, пока Руська спала. Тогда укоряющие фигуры матери и свекрови превращались в комедийных «старых перечниц», которым «не понять вольной жизни». А наутро с похмелья становилось ещё тошнее – только Лисовецкая старалась забыть это сразу. С Русланой на экскурсию ехать надо, а не от бабок плакать.

– Слушай, старлей, – сказала вдруг Лиса, выныривая из своих воспоминаний. – Никогда не думай, что я – хороший пример.

– Это вы к чему? – Лея выпучила глаза, как будто инопланетяне только что ей сказали, что она – с их планеты и ей пора домой.

– Да так. Мерзкий городишко, заставляет думать о всякой чепухе. – Лисовецкая прикрыла глаза и откинулась на сиденье. – Считай, уже думаю о тебе не как о подчинённой, вот и говорю не о том.

Иствинд только вздохнула.

Отредактировано Leah Eastwind (2017-01-25 11:45:23)

0

6

И правда, что ещё оставалось-то? Только вздыхать, зная, что откровенности от Лисовецкой не дождешься. И всё же…

– Вернуться можно всегда. – не менее внезапно сказала Лисовецкая, крутя палочку в пальцах. – Надо чтоб было, куда возвращаться. Посмотрим, старлей, выйдет у нас это или нет.

– План? – поинтересовалась Лея с осторожностью ребёнка, который уже не знает, ответят ему или обругают.

– Есть. Поэтому я и здесь, и остальные скоро будут тут. Шабаш, подведение итогов года – декабрь на дворе – а по факту у нас у всех будет шанс поговорить.

Из остальных Лея видела мельком только главу «Сорокопута». Внушительный мужчина, похожий на медведя. Ещё, значит, «Алексашка» – это глава «Журавля». И эти люди – плюс ещё двое незнакомых ей – будут решать её судьбу. В смысле, судьбу всей службы, но Лея, с присущим ей легким эгоизмом, думала о грядущих разборках только с точки зрения влияния на её жизнь.

– Тогда хорошо. – тихо сказала Лея. – Я надеюсь на вас.

…Лисовецкая чуть не чертыхнулась. Чуть не сказала, что-то вроде «какого чёрта, Иствинд, я просто обязана это сделать!», но промолчала – пусть лучше не привязывается. А она – она и правда должна, раз не защитила. Всё-таки Крестовский – та ещё колода.

– В следующий раз буду переправлять бойцов сразу в тыл. – ляпнула она с досадой. Лея пожала плечами.

– А мне ничего. Там хорошие люди.

– И придурковатый командир. – отозвалась Лисовецкая. Иствинд тут же засмеялась, не обращая внимания на остервенелый взгляд Анастасии, адресованный ей и явно намекающий, чтоб она прекратила осуждать старших по званию.

– Есть такое, – просмеявшись, выдавила из себя Лея. – Но я его не виню. Почти. Меня бы всё равно отправили, но знать, что тут, на земле, никто даже не попытался – это дерьмо. Летишь, как будто у тебя за спиной никого нет. Хотя, он и не обязан меня прикрывать.

– Обязан. – холодно сообщила Лиса, которая до сих пор считала, что патлатому нужно было проредить зубы, а не только патлы.

– По совести, командир… Но совесть военная прокуратура не учитывает. – Лея зачем-то потрогала губы, не договорив.

Ни совесть, ни любовь – или что там под ней понималось. С точки зрения закона он почти чист.

А по совести?..

– Отвезти тебя в больницу или пешком дойдёшь? – это означало «конец задушевным беседам». Вряд ли Лиса действительно её высадила бы.

– Отвезти. – отозвалась Лея. – Родственнички скоро придут. Надо сказать им, что жива. Теперь две недели – и я смогу летать.

0

7

Лиса не спрашивала, «где». Значит, может, принц уже всё рассказал? Может, их планы уже вступили в действие, и впереди кое-что опасное для жизни? Или решила, что пока Лея подружилась с Легионом?

Или, может быть, Лиса надеялась, что всё разрулится за две недели?..

В неприкрытое окно – Лиса опять курила – влетел ветер и растрепал ей волосы, когда они выехали на главную улицу. Восточный.

– А почему Иствинд, а не Оствинд? – вдруг спросила Лисовецкая. Лея пожала плечами, вдыхая запах города, принесённый ветром – смешанный с запахом сигарет.

– У деда надо спрашивать. Наверно, как у Дойля. Слышали? – Лея прищурилась и вдруг без запинки, на безукоризненном британском сказала, повторяя в точности слова старой книги – «There's an east wind coming all the same, such a wind as never blew on England yet. It will be cold and bitter, Watson, and a good many of us may wither before its blast. But it's God's own wind none the less, and a cleaner, better, stronger land will lie in the sunshine, when the storm has cleared»

Лиса присвистнула, а Лея засмеялась. Дед всегда говорил с ней на британском, читал ей вслух Дойля и называл её не Леей, а «Wind», прежде чем потрепать по голове мозолистой рукой. Он знал русский, но не хотел говорить, словно со смертью жены, ради которой тогдашний военнопленный путался в словах и пытался говорить, говорить, говорить, исчез всякий смысл связывать себя языком. Он ходил в магазины и только там с трудом выговаривал названия продуктов, сбиваясь на родной язык и заслуживая неодобрительные взгляды. Лея называла его «дедой Жорой», на русском, а потом переходила на британский, потому что было привычно. Они могли говорить часами, и дед постоянно повторял замыленные строки Дойля. Потому-то его внучка и помнила дословно историю о том, что такое восточный ветер.

Дед никогда не пытался её привязать, только говорил, что она тоже улетит прочь и будет возвращаться, когда захочет. Дед говорил ей, самое важное – право выбора. Выбери и борись за это право, напоминай всем – ты можешь и должна делать то, что решила.

– Тогда не натвори дел, «Ветерок». – бросила Лисовецкая, – С судимостью тебя и попереть могут.

Лея бросила на неё короткий взгляд, словно оценивала – догадалась? Нет. Вряд ли. Никто бы не догадался, что самая безалаберная, самая добрая, избегающая прямых стычек опустится до убийства. На её-то счастье.

Никто не подумает, что это сделано ей. Никто не поверит.

– Не натворю. – почему-то Лея сказала это уже позже, когда они подъехали к больнице. – Удачи вам. От винта.

Лисовецкая качнула ладонью в воздухе, казалось, что-то ещё сказала, беззвучно – только губы дрогнули. Лея вышла из машины, закрыла дверь и стояла, пока автомобиль не тронулся с места. Потом Лея нашарила в кармане телефон и набрала номер Рэи.

Отредактировано Leah Eastwind (2017-01-25 11:57:35)

0

8

Рэя приехала через пятнадцать минут, из которых пять можно было смело вычесть на то время, пока она добиралась до палаты. Значит, была недалеко. Лея, отогревающаяся в палате после прогулки – было подозрительно зябко, хоть она, вроде бы, и сидела в тепле, – встретила её с неподдельным радушием, которое угасло через секунду.

Рэя Линдлей походила на оживший труп.

По сравнению со своей сестрой она всегда была бледнее, это факт, но сейчас Рэя была бледнее обычного, под глазами пролегли тёмные тени, сами глаза, всегда бывшие чуть навыкате, сейчас запали и смотрели будто бы из двух провалов. Чёрный парик был встрёпан, как будто провёл ночь на полке с обувью, а не на специальной подставке.

– Ты чего? – вместо приветствия спросила Лея, поёжившись. Если твоя сестра-аккуратистка впервые в жизни забыла расчесаться перед выходом, значит, на город надвигается тот же ураган, что посетил Канзас и забрал Элли «покататься». Рэя, держащая в руках коробку, пожала плечами.

– Тут тебе подарочек припёрли. – сказала она абсолютно бесцветным голосом. – Крестовский твой передал. Ещё жратвы был полный пакет, но за два дня она точно уже не еда, так что обойдёшься.

Лею проблема почившей еды волновала так же, как землетрясение в Австралии. То есть, никак.

– Не-не-не, – выдохнула она, – Ты давай-ка садись и рассказывай. Когда Витька подъедет? Ты с работы, что ли, сорвалась? На работе проблемы, опять грохнули царственную особу?

Огонь, вспыхнувший в зелёных глазах сестры на словах об повторении убийства, из-за которого она ночами не спала, заставил Лею заткнуться, снова поёжиться и посмотреть на коробку. Рэя поставила посылку прямо на одеяло, села рядом – в верхней одежде на чистое больничное бельё. Впрочем, обеих это волновало мало.

– Витька съехал в гостиницу. – очень спокойно сообщила Рэя, смотря в сторону. – Так что, когда он приедет, я не знаю.

– Ах вот что. – протянула Лея, серея от злости, – Пока меня резали, вы снова…

Вместо того, чтобы взвиться, посыпая сестру ругательствами и выплескивая очередной комок ревности, Рэя вдруг сама сжалась – так же, как Лея ранее. И это-то заставило Лею оборваться на полуслове. Если Рэя не сопротивляется, не парирует, а просто молчит и полна какой-то грусти, то случилось что-то похуже.

Лея могла бы вытрясти из неё всё руганью и угрозами. Вот честно, могла. Как с Крестовским – бьёшь наотмашь, доводишь до истерики, а потом просто слушаешь. Люди всё расскажут, знать бы, куда ткнуть.

Но это была её сестра. Человек, которого Лея абсолютно точно любила. Возможно, один из двух существующих на всей планете, за которого она… она…

– Давай пока посылку посмотрим. – предложила Лея. Рэя кивнула, будто груз, давивший на неё, хоть ненадолго дал ей отдышаться.

– Припёрли вчера. – заговорила сестра торопливо, – Пакет еды я даже разворачивать не стала. Если они его день пёрли, там уже другая жизнь завелась, которую есть преступно.

– Да и шут с ним. В коробке что?

– Оранжевая хрень и инструкция к ней. Раз к тебе, я не читала. Почти.

– Зато прочитала записку, товарищ госбезопасность. – шутливо укорила её Лея, пытаясь растормошить. Дескать, ну прочитала, ну и ладно. Не получилось – Рэя снова отвела глаза.

Да что, чёрт бы их побрал, они натворили?

Лея чертыхнулась и полезла в коробку. Оранжевый мяч из лёгкого металла рождал нехорошие ассоциации с «чёрным ящиком» – примерно так они и выглядели. Лея повертела его в руках и положила на одеяло.

– Колись, что ты с ним делала?

– Зарядила от розетки во дворце. Включать не включала.

Лея хотела бы пошутить на тему того, что воровство царской электроэнергии и всё такое прочее – но Рэя, походившая на убитого горем человека, отбивала всякую охоту шутить. Пришлось лезть в инструкцию – под гробовое молчание Рэи.

…Шар был включен через пятнадцать минут.

– Командир опознан, – прострекотал оранжевый, после того, как Лея повертела его у лица, – Имя?

Лея бросила взгляд на Рэю, которая смотрела на «колобок» с каким-то подобием интереса.

– Лея.

– Лея? – повторил за ней шар – всё тем же стрекочущим голосом. – Готов к работе.

– Отлично, а теперь посиди и не мешай, – Лея вернула его на одеяло и посмотрела на сестру, сложив руки. Оранжевый шар, перекатившись – кажется, были в нем какие-то возможности к передвижению – тоже уставился на Рэю своими немигающими диодными глазками.

– Расчётное время заряда батареи – три часа сорок восемь минут, – прострекотал оранжевый собеседник. Рэя вздохнула и погладила его по макушке.

– На игрушку похож, – сообщила она. – «Покорми меня, покорми меня». Судя по тому, что я знаю – дорогая игрушка.

– А говорила, инструкцию читала только маленько, – поддела её Лея и тут же испугалась – вдруг снова замолчит и отведёт глаза?

Рэя подтолкнула «подарочек» назад, почти перевернув его «брюшком» кверху, и удержала так ладонью. Сработавший гироскоп явно «не понравился» подарочку, и он застрекотал, попискивая датчиками.

– Это из Сухого, – палец Рэи постучал по заводскому клейму. – Так как они не делают игрушки для больных девочек, да и в инструкции написано, что эта штука умеет просто дофига, где-то Крестовский его слямзил и подарил тебе.

– Верни устойчивое положение, балбес! Верни устойчивое положение, балбес! – заголосил сфероид, заставив Лею захохотать. Рэя отпустила руку, и на лице у неё мелькнула тень улыбки.

– Самообучающийся. – пробормотала она. – Вопрос в том, чему его уже научили. И что в него успели напихать.

– Витьке отдам. – осторожно сказала Лея, нащупывая почву в диалоге. – Его в «Сухом» после диплома ой как ждут. Если он не разберётся, то никто не сможет.

Рэя не дёрнулась, только кивнула – дескать, согласна.

– Я поеду, – сказала она, – Развлекайся, а я дальше дежурить. Прости, что ничего не привезла.

– А он как же? – Лея щёлкнула по оранжевому боку подарка. – Будет, с кем поговорить.

– Много не болтай. – предупредила её Рэя. – Что бы там не писали, мы не знаем, что у него внутри.

– На самом деле меня волнует, что у тебя внутри. – тихо ответила Лея, сгребая шарик в охапку – он успел слегка прогреться и тихонько дрожал, почти как живой.

– Иногда мне кажется, что совсем ничего, – с непонятной тоской донеслось от двери. – Я пойду, Лейка. Не скучай.

Отредактировано Leah Eastwind (2017-01-16 12:12:28)

0

9

06.12.17, 12:11

– Дыхни на меня. Дыхни! – Лея вцепилась в чужой воротник, почти повиснув на нём – не доставала, брат вымахал выше Рэи. – Сколько ты выжрал, скотина?

Брат, приехавший через два часа после отъезда Рэи, откровенно вонял спиртным и куревом так, будто смолил без остановки. На щеках у него, обычно бритых почти до зеркального блеска, уже успела вылезти убогая щетинка, делавшая Виктора не старше, а страшнее. Те же синяки под глазами, что и у Рэи, та же смертельная усталость во взгляде. Наконец, он был с похмелья, и это было слишком хорошо видно. Но с ним Лея уже не церемонилась.

– Скотина, скотина! – повторил шарик с кровати, замахав «ушами». Лея бросила в его сторону очень задумчивый взгляд, полный солидарности, и снова дёрнула брата за воротник.

– Остатки портвейна. – соизволил ответить братец, когда Лея уже решила, что передавила ему голосовые связки и совершенно зря ждёт его голоса.

– А сколько ты до этого выжрал? – Лею было не провести, «остатки» так не разят. Уж ей ли, не стеснявшейся выпивать для «прочистки мозгов», не знать, когда и как пахнет.

– Половину бутылки. Вчера ночью. – донеслось сверху.

Лея бесцеремонно пощупала подбородок – успевшая вылезти щетина больно кололась – надавила на него, заставляя открыть рот и тут же скривилась.

– Зубы чистить, конечно, ты тоже не стал! – гаркнула она, отпихнув брата. – Какая, к чёртовой матери, гостиница?

– Тебе название сказать? – спросил Виктор так, что Лея затруднилась с определением этого ответа как издевательского или вполне серьёзного.

– Не надо. – почему-то брякнула она. – Что у вас опять случилось, а?

Не отвечая, Виктор прошёлся по палате, снял куртку, поглядел на шарик, точно так же подошёл к нему и, надавив ладонью на «пузо», перевернул, чтоб увидеть заводское клеймо. Шарик стрекочуще обозвал его балбесом.

– Откуда дровишки? – тихо спросил брат, отпуская «подарочек».

– Из леса, вестимо. – фыркнула Лея. – Подарочек Крестовского. Говорит больше, чем вы оба – может, мне с ним жить, а?

– Может быть, – почему-то согласился брат, усевшись на кровать. Лея врезала кулаком по стене, задыхаясь от злобы.

– Лучше бы я сдохла на операции. – вдруг призналась она, когда пришла боль в кулаке – запоздало, как все чувства при такой ярости. – Вам бы больше не пришлось изображать истинную любовь, жили бы, как хотели.

С койки напротив на неё взглянули разноцветные глаза. Лея не хотела себе признаваться, но каждый раз, когда она в них всматривалась, её заполняла жалость. Она помнила того девятнадцатилетнего Витьку, с которого только-только сняли повязки, видела его жёлтый глаз и то, как он разглядывает сам себя в зеркале, будто в нём появился чужеродный элемент. Ей этот жёлтый отблеск напоминал о сделанном выборе и о том, как они все разошлись.

«Жёлтые розы – признак разлуки», да?

– Не изображаем. – ответил ей Витька. Лея, прижимавшая к груди кулак, мотнула головой. – Просто я теперь сам не знаю, что делать. А вчера мы напились, пока ты была под наркозом, потому что боялись, что ты не проснёшься. А ещё Рэя мне всё рассказала о ваших планах. А ещё вы обе больные на голову. А ещё… Нет, забей. Хватит и этих причин, чтоб я совсем двинулся. Сядем в психушку вместе, а? Только на остром отделении к бабам не пускают.

Лея со стоном досады закрыла глаза.

– Расчётное время работы – один час, двадцать минут. – прострекотал шарик.

– Замолчи, – отозвалась Лея.

– Я могу отключить уведомления. – Витька подхватил сфероид на руки и покачал.

– Этим и займись. Да, серьёзно. Хочешь поиграть во взрослого, сиди в гостинице и мучай шар. Хоть на запчасти разбери, мне всё равно. – процедила Лея сквозь зубы. – Когда поймёте, как вы мне нужны, придёте. А я пошла заявление на выписку писать, у Рэи поживу.

– Я взрослый, Лей. – ответил брат, машинально гладя «подарочек». Пальцы у него словно сами тянулись к технике, а техника отзывалась ему. Не зря после выпуска ждут везде, подраться готовы. – А вы, похоже, нет.

– Да неужели! – взвизгнула Лея, как раненое животное, – Моралист, ещё заяву на меня накатай!

Витька положил шар на одеяло, поднялся и, за пару шагов одолев расстояние между ними, прижал Лею к себе.

– Ты перегаром воняешь, отойди. – просипела Лея.

– Послушай меня, а? – брат дёрнул её за прядку волос, – Давай так – пару дней я побуду один. Мне надо. Рэе тоже. А потом сядем и обо всём поговорим, благо, нам есть о чём. И шарик я тебе перенастрою, кажется, знаю я, что это за штука. Будет у тебя самый лучший модуль. Только пожалуйста, я тебя прошу, дай нам пару дней.

Прошло несколько минут – для младшего Иствинда это показалось вечным – прежде чем вихрастая макушка сестры дёрнулась. Она, кажется, кивала.

– Иди. – пробормотала Лея. – Документы и провода в коробке. Но через два дня я из вас всё вытрясу. Не отделаетесь.

…Она стояла у окна, провожая брата с коробкой взглядом – тот вышел из больницы и пошагал к автобусной остановке, неловко управляясь с коробкой. Подарок от Крестовского был мил, и, быть может, при других обстоятельствах Лея бы не рассталась с ним так легко – сейчас же никакой шарик не мог заделать дыру где-то внутри. Тут и хирургия, спонсированная Мальченко, не поможет.

В голове у неё крутился только один вопрос – что же они натворили?

Эпизод завершён.

0


Вы здесь » Code Geass » Turn VI » 06.12.17. О самом личном, самом главном