По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

New Year 2018 продлен до 10.02.

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Личные отыгрыши » 05.12.17. Я вернулся


05.12.17. Я вернулся

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

1. Дата: 05.12.2017
2. Время старта: 10.00
3. Время окончания: 23.00
4. Погода: Сильный мороз, переменная облачность
5. Персонажи: Александр Крестовский
6. Место действия: База Красноплечих
7. Игровая ситуация: Один день из жизни полковника, где переплелись важные и не очень события.
8. Текущая очередность: По договоренности

0

2

http://s9.uploads.ru/U8oVa.jpg

- К дьяволу зиму. К дьяволу Казахстан. Лучше бы Ближневосточную удержали, - Крестовский мрачно посмотрел в окно, за которым все было белым-бело и блокпосты терялись в снегу, как и сторожевые найтмеры. Если отказал обогрев – недолго стать и замороженным полуфабрикатом, даже утепленная и за счет этого менее похабная версия комбинезона пилота надолго не спасет. Вот и выбирай между утеплением и удобством, прикладной мазохизм в действии.

Только вот, несмотря на снег и прочие проблемы, это не звучало настоящей злостью или тоской, просто ворчал командир на климат.  Алексу трудно было осознать, что сейчас он просто встает и огрызается на погоду, а не пытается либо вырваться как можно скорее из кошмара или наоборот, урвать еще немного сна, который ночные кошмары испоганили. Они не ушли и не всегда удавалось так "легко" отделаться, эта беда не уходит легко и он не раз ловил на себе понимающий и сочувственный взгляд Таси Ивановой, которая отлично понимала, что это такое. Но - шаг вперед был сделан и ощущение, что темнота отступила, было поразительным, так как еще недавно он и не думал что можно хотя бы ослабить эффект, что страх останется позади, а дыхание не будет перехватывать при попытке выдраться из одеяла и борьбе с желанием нащупать пистолет и пристрелить то ли кошмар, то ли себя, то ли того несчастного, который явился будить.

Крестовский взъерошил неуставную шевелюру, уже, впрочем, напоминающую что-то приличное, а не как пару дней назад. До сих пор не покидало ощущение нереальности происходящего с ним. Того, насколько мало нужно, чтобы что-то вышло. Но ведь вышло же? Изменения не исчезли на следующее утро, не улетели вместе с вертолетом, забравшим Лею. Подарок, который она ему оставила, был реальным, ощутимым как дружеское рукопожатие. Впервые за эти окаянные дни ему хотелось проснуться здесь и сейчас, хотелось увидеть тех, кто был рядом с ним все это время. Хотелось жить дальше, пусть даже ни легко, ни приятно не будет. Когда он последний раз чувствовал эту способность встретиться с чем угодно из большого списка проблем, неприятностей и сюрпризов, которыми этот мир так любит радовать людей? Не фатализм неизбежности, вовсе нет, именно готовность не уступать ничему больше, чем  необходимо.  Нечто большее чем долг и обязанность, то, что когда-то привело его сюда и заставило остаться. Алекс снова взглянул в окно, теперь уже без отвращения. Ведь кроме снега и холода, там были люди. Мерзнущие на посту. Изображающие в найтмерах холмики снега. Дурная молодежь, играющая в снежки и, кажется, лепящая снеговика, подозрительно напоминающего командира полка. Просто кто-то  не чужой, пусть даже им на него наплевать.

Его батальон, его полк. Его место. Не возрожденный, а существующий всем назло.

Взгляд Крестовского скользнул по полке, куда он поставил фотографию, свалившуюся на пол, пока он психовал. Просто одна из групповых, почти спонтанных фотографий, кажется, незадолго до того бала сделанная. Из-за пошедшего трещинами, но не замененного стекла теперь почти не различить издали, кто там, но и незачем - он знал. И если честно, все еще испытывал желание убрать ее с глаз долой.

Оставалось что-то, что он не завершил. Недосказанное, непонятое, нерешенное. Он согласился с Леей, но это было только общим согласием, принципиальным. Не хоронить себя заживо вместе с Элисон, не бросать батальон, жить. Хорошее предложение, разве нет, трудно же не согласиться, когда его в тебя вбивают? Да и был он тогда в таком состоянии, что, положив руку на сердце, нормально не соображал, а уж за ней мыслью и вовсе не поспевал.  А вот теперь это грызло, не давало покоя, требуя ответить на последний вопрос, без которого шаг вперед и останется топтанием на месте. Нельзя просто взять и отбросить все - даже с помощью Восточного Ветра. Ветер может сбросить лишнее на пол, но потом только тебе решать, что поставить обратно, что попытаться починить, а что выбросить за порог.

Тебе могут помочь другие, - подтолкнуть, вытащить из трясины и дать шанс начать заново, выведя за руку к людям или хотя бы на дорогу, но окончательное решение ты должен принять сам, не оставив вопросов и сомнений.

Для Алекса это была Элисон, произошедшее между ними и то, чем все кончилось. Лея могла говорить что это не было любовью, но разве она знала? Кто вообще может сказать это, не зная, что творилось внутри двух людей и имея перед собой одного подкошенного потерей и виной? Она могла догадаться, но для Крестовского этого было недостаточно - хотя бы для себя он должен был знать, понимать, осознавать, что на деле это было и что ему с этим делать. Только так он сможет поставить на свои места все, покончив с разделенностью внутри, где где-то проклевыавалось то ли новое, то ли старое ожившее, а где-то все еще тлели угли под пеплом. Если любовь, то почему он смог преодолеть это (если смог)? Если нет, то почему чувствует боль и видит кошмары? Если уж на то пошло, то почему сомневается вообще? Лея? Нет. Лея дала толчок, ткнула носом, озвучила то, что его грызло, но в чем он не хотел признаваться, однако сомнения и вопросы были в нем самом. Он не умалял ее заслуги - немногие смогли бы сделать это, скорее бы отступились или закончили бы, сломав его волю, перековав во что-то свое. А так ему отвечать перед живыми и мертвыми, а главное, перед самим собой. За то, что говорил "Люблю". За то, что возможно, врал. За то, что не смог и не решился защищать. За то, что сначала готов был дать этому себя убить, а потом испытывал искушение просто выбросить. Пора бы определиться, Крестовский, перестать блуждать в потемках, чтобы не пришлось кому-то тебя снова спасать, потому что на тебя свалилось с неба чудо, которое ты не заслужил.

Алекс тряхнул головой и вышел из комнаты, которая казалась ему в такие моменты убийственно, удушающе тесной. Не потому ли, что здесь он  чуть ли не в голос выл пару дней назад, сдавшись на милость боли? Мужчине хотелось земли под ногами - пусть холодной и чужой - и неба над головой, пусть снежного и опять же холодного. Чего-то, что было, есть и будет, невзирая на людей. Холод накинулся на его со всей силой, но полковник улыбнулся, принимая эту боль, как должен был принять и боль внутреннюю, дать ей имя и место, чтобы справиться с ней. Пар изо рта, хруст снега под ногами - Алекс вышел в темное утро-ночь, чтобы заняться делом, и найти в этот день время для одиночества - не тоскливого и гнетущего, а ясного и спокойного, очищающего того, кто его принимает. Чуть легче - с каждым шагом, тысяча миль с одного шага внутри одного человека.  Спираль начала раскручиваться, безжалостно обнажая все без исключений и Алекс знал, что сегодня он не раз проклянет свое решение, но знал и то, что не отступится. Лея вскрыла нарыв, а завершать операцию ему.

"Хреново быть мной, но я попробую."

Отредактировано Alex Cross (2017-01-29 17:29:27)

+2

3

Если быть честным, проект "вернуться в строй" был далеко от идеала - еще ни одна чья бы то ни было попытка просто взять и начать делать все, чем пренебрегал или делал, но спустя рукава, не оказалась в полной мере успешной. Зато как приятно смотреть на круглые глаза подчиненных, чей командир внезапно начал вести себя как живой человек, а не средней сохранности умертвие, стерегущее вместо кургана целый полк с переменным успехом. Как будто у самого глаза открылись, распахнуло ставни ветром в лицо. А ведь казалось, он плохо держит дистанцию между собой и ими, на деле же держал, и еще какую.  Вроде вот он я, слуга царю, отец солдатам, обращайтесь - ан нет. Оказывается, наорать на набедокурившего и утешить попавшего в беду, к примеру - две стороны одной монеты под названием "неравнодушие" и без одного другое не очень-то работает. Никто не доверится тому, кто не откроется сам. Он пытался избежать этого, не показывая своего отношения, а люди, наверное, видели нечто неприятное. Человека, пытающегося любой ценой делать хорошую мину при плохой игре, даже с теми, кто явно осознавал реальное положение дел. Скольких он этим обидел? Новикову, Риту, Наташу, Кошкина, Рудина - да что уж там, всю их старую гвардию, тех, кто знал его лучше всего, в чем-то даже лучше родной матери. До сих пор тошно - а и хорошо, а и славно. Не позволит забыть, пока он это из себя не вытравит. 

Сразу взять и уйти он не смог, навалилась все еще запущенная им за те окаянные времена работа. Даже имея идеальную команду (от такого "идеала" армейские бюрократы и формалисты скрежетали зубами на радость всем нормальным воякам), людей, которые за годы сработались до возможного предела, нелегко разгребать дела подразделения, которое хронически пребывает в каком-то броуновском движении, превращается во что-то большее и объединяет в себе несовместимое типа пилотов-обалдуев, танкистов-музыкантов и мотопехов-отморозков. Не говоря уже о том, что трудно это и в мирное время, а они на войне и почти каждый день хоть мелкие вылазки, но случаются.  Снабжение, разведка, раненые,  новобранцы - хоть что-то из этого потребует личного участия командира полка, а если он - Крестовский, то все еще хуже. Полковник, взявший прежний курс на то, чтобы во все вникать и ко всем нуждающимся проявлять внимание, был обречен на влезания в дела, которые по уставу, вовсе не должны были его касаться. Но есть устав, а есть то, как надо и хочется поступать. И на поле боя второй кодекс важнее первого, только не стоит говорить это вслух. Вот и выходит что Алекс снова начал заниматься всякой ерундой - и, казалось бы, прошло всего ничего, а уже потянулись люди. За справедливостью, за душевной беседой, да просто затем, чтобы на жизнь пожаловаться под видом дела. На кого-то рявкнуть приходится, кому-то пару добрых слов сказать, а кто-то и правда выведет на проблему посерьезнее, чем очередная драка или чьи-то личные неурядицы.

Крестовкий, проводив вроде бы последнего "клиента" - накопилось же, пока он пребывал в моральной отключке чуть менее чем полностью - почувствовал себя вымотанным, как будто толкал найтмер от Петербурга до Казахстана вручную. Вот только закрыв дверь в кабинет и приложившись к трофейному британскому виски (после посиделок с Павлом утащил с собой, нагло свалив все на венценосную особу, когда Новикова поинтересовалась, какие это стратегические совещания потребовали такого количества) - чисто символически, правда, в качестве альтернативы желанию пальнуть в кого-то из табельного оружия - улыбался. Да, примерно так же позитивно и чуть безумно, как во время разговора с Леей. Нужен все-таки этим балбесам отец-командир, нужен - видно же, что с многим ни к Новиковой, ни к кому еще не пошли, его дожидались. Устал, убил бы некоторых, но на душе полегчало. Как будто каждый, мотая нервы командиру, чем-то делился в ответ, напоминая Алексу, что тот не один и не дадут ему покоя.

Вот и получается, что пусть и для не слишком большого количества не слишком адекватных людей, но все же именно он, Александр Крестовский, не просто руководитель, а свой, родной и даже немного незаменимый. Даже сейчас и особенно сейчас. И это уже само по себе основание для всего остального. Верно, Оля? Верно, Лейка?

Верно. А теперь пора заняться собой. Тем, без чего это все нее выйдет за рамки временного успеха и будет напрасным.

Отредактировано Alex Cross (2017-01-29 17:41:08)

+2

4

Для остальных это была очередная "тестовая" вылазка. Хорошо иметь экспериментальную машину, всегда можно оправдать свои действия чем-то подобным, и не отвечать на лишние вопросы - особенно когда рядом понимающие люди, которые их не будут задавать и прикроют.  Крышка люка задвинулась, отрезая его от окружающих. Крестовский не держал связь, только на пульте горел зеленый огонек телеметрии - если вдруг с машиной что-то начнет происходить не то, техники узнают и вызовут команду поддержки. Но им делать этого не придется, Алекс просто хотел побыть один, подальше от всех.

За спиной остались двери ангара, под лэндспиннерами поскрипывал снег, движок "Сорок Седьмого" разгонялся на полную мощность. Он соврал бы, сказав, что не любит свою работу, пусть и невозможно в ней было отгородиться от войны и вовсе избежать участия в схватках - в отличие от самолета, который может перевозить сообщения или людей, найтмер по определению предназначен для боев. Поэтому Алекс всегда был - порой слишком - осторожен с этим чувством.

Но не в этот раз - сейчас он просто радовался тому, как своевольная машина подчиняется его командам, уносясь подальше от базы, хоть и на подконтрольную территорию. Вираж, разворот, вихрь поднятого в воздух снега - без цели, просто потому что может. Потому что здесь, в кабине найтмера, он на своем месте и сейчас Алексу нужно это ощущение. Подъем в гору дается нелегко даже на этой машине, но он справляется и останавливает найтмер на уступе, надежно зафиксировав его. Где-то там, внизу, видно базу, но Алекс отводит камеру в сторону - не нужно. Все системы в режим ожидания, чтобы найтмер только принимал сигналы и сохранял тепло в течение достаточно долгого времени. Ему хватит.

Это оказалось нелегко. Тишина в кабине и только  свои мысли, ведь пусть этот найтмер и казался ему порой каким-то механическим зверем, сейчас зверь заснул в ожидании движения и боя, а для полковника пришла пора судить самого себя.

Любовь. Насколько же люди истрепали и извратили это слово за века, приписывая то ему какие-то свои значения, то это определение  делам, такого названия не заслуживающим, и Алекс не был исключением. Сколько раз он ошибался? Первые юношеские романы - ерунда. На первую ошибку есть право у всех и она мало чему учит, в юности ты переоцениваешь и плохое и хорошее. Да, кое-что отшибло ему желание искать кого-то "на гражданке", но не в любви же дело было, а во взглядах на жизнь. Так что - нет, нету от того опыта толку, кроме разве что знания, что бывает что-то, что можно честно называть любовью, но оно слишком легко в итоге проходит. Хотя слишком - это в сравнении с чем?

С Рысей, наверное. Хотя там как раз началом была не любовь. Уважение. Понимание. Товарищество в бою. Важность человека, которая переросла простые определения любви или дружбы, существуя вне их. Причем важность взаимная, исключающая зависимость и подчинение. Да, он был ее учеником и подчиненным, но это было временным - люди растут и она умела видеть в нем потенциал. Была любовь? Была, еще как. Потому что прежде нее появились близость и доверие. Потому-то слова Леи и задели глубоко, напомнив об этом. Потому-то он и решил что такой, как Ольга, в его жизни больше не будет. Тогда это казалось решением - он признал невозвратимую потерю и стиснув зубы, пошел дальше.

Но это было ловушкой, и только теперь до него стало доходить, насколько коварной. Если бы он допустил, что может встретить человека, который действительно сможет занять ее место в его жизни, это значило бы, что этот человек должен быть по меньшей мере настолько же значим для него, прорваться на тот же уровень близости. А так вышло, что он и не ждал от других такого и в итоге готов был мириться с меньшим. С заменой хоть на кого-то, лишь бы не одному. С этого и началось, когда он за депрессией не видел желания с кем-то быть все-таки, хоть как-то. А если бы увидел? Может, задавил бы желание, посчитав недостойным, может быть, сделал бы иной выбор. Какая разница? В итоге все произошло как произошло.

А ведь практически все если не верили, то подозревали что Элисон - замена. Её это задевало, его злило, но он и тогда чувствовал, что потому и злит, что правда. Не во внешности дело было, не в характере, просто в том, что он цеплялся за то, что и сам, может, не осознавал и признать не хотел.

Вот так все и началось. В тот день он впервые дал слабину и в этот раз не отдавал себе отчет, насколько. Но могло ли все пойти иначе в тот  момент? Ему казалось, что могло, теперь Крестовский видел.

Отредактировано Alex Cross (2017-01-29 21:46:45)

+2

5

Это было в Алжире, где война всерьез шла на истребление и после некоторых  случаев то, что учинили "Красноплечие" в Китае,  уже не выглядело так уж внушительно. Более того, на фоне применения газов и жестокого избиения британской армии в котле, русские пилоты вели себя благороднее многих - просто потом история сохранила репутацию, а не истину. Алекс устал от всего, и был в тот момент  готов поддаться то ли искушению, то ли сочувствию. Может быть, поэтому у Элисон все и получилось. Например, уговорить оставить ее у себя, а не просто убедиться то девчонку не затаскают по допросам. Правда, он тогда почти забыл о ней до конца кампании - пара-тройка конфликтных ситуаций, следить, все ли нормально, оформить ее как бойца - вот и все, что он тогда сделал. Так что нет, если и любовь, то не с первого взгляда. Война и реальные проблемы оказались важнее в то время, и слава богу. Началось все, когда та война отпустила  майора Крестовского. Может быть, ему захотелось жить как все, хоть немного, может еще что, но он посмотрел на нее как на женщину всерьез. Тогда это еще не привело к последствиям, но мысль зародилась. Почему она? Потому ли, что сама проявляла к нему интерес, или еще из-за чего-то? Черт его знает. Ему было нужно это и почему-то он выбрал ее. Значит - было какое-то чувство, зацепка, черты. Только вот сейчас так ли хорошо он их помнил? Что-то такое, что выделяло ее из других?

А может быть, с ней просто было удобно ступить на эту дорогу. Да и ревность - проклятое мужское собственничество, не нуждающееся в настоящей любви - подвела под монастырь. Он просто не согласился с тем, что старая возлюбленная может предъявить на Элисон права и уперся, по сути дорогу назад себе отрезав, пусть тогда те самые слова и не прозвучали. Все по природе, все по закону, старому как мир и Алекс пошел по этому пути и дальше. Почему бы и нет? Тогда он не грешил самоанализом, а последствия не казались серьезными. Всегда проще верить, что все к лучшему, верно? И так люди начинают сами себя убеждать.

Алекс врезал рукой по стене кабины. Стыд, вот что это было. Даже мелькнувшая мысль, что многие так живут и счастливы, что это норма для людей, возможно - не меняла дела для него. Это граничило с предательством - и памяти Ольги, и Элисон. И самого себя, на самом деле, тоже - того, в чем он был уверен, того, что в нем любили. Любила ли Элисон? Он уже не узнает, но скорее всего да, и это хуже всего. Он верил в то, что говорил ей, но, проклятье, где были его мозги? Можно, выходит, настолько озвереть от одиночества и не заметить. И хоть бы еще сделал выбор какой-то другой - может быть и не кончилось бы вот так. Хотя могло кончиться и хуже, на свой лад. Важно то, что он сам потерял понимание, повелся на легкое счастье (а бывает ли такое вообще?), но и его не сумел сохранить.

И следующим вопросом было - почему не сумел или даже не захотел в итоге. Алекс  вытер пот со лба и какое-то время сидел в тишине в затемненной кабине,  опустив голову. Это было тяжело, противно, стыдно, мерзко - заглянуть к себе в душу и увидеть там нечто, достойное не то отвращения, не то жалости. Теперь он понимал, почему Лея разозлилась настолько.  Он почти что ощутил то же самое к самому себе, это и дало решимость довести дело до конца.

Отредактировано Alex Cross (2017-01-30 02:50:05)

+2

6

До того, что он еще не решался даже наедине с собой обдумать.

Самый страшный вопрос - почему он не пытался спасти ее? Почему не пошел напролом, не рискнул всем, не полагаясь на других? Страх за полк и батальон был лишь частью, доводом в пользу, но не основой решения. Причина лежала глубже и Алекс на деле не до конца осознавал, почему - ведь часть его думала, казалось бы, полностью иначе. И то, как все закончилось, обрушилось на него как лавина, почти раздавив. Так какого, спрашивается, черта? Мог ли он ждать иного конца, когда ничего не сделал?

Ответ был до ужаса простым - он действительно не ждал. Надеялся, что каким-то образом все разрешится и на этот раз.

Стоп, что значит - и на этот? До Алекса начало доходить. Он ведь верил в удачу или нечто ей подобное, решавшее исход дел на поле боя и в жизни там, где он не зависел от логики или способностей. Слепой случай, если хотите. А их с Элисон история - не им ли определялась с самого начала? Встреча с ней выглядело как явление призрака и закончилась бардаком. Ее столкновение с Ингрид - тоже из категории невероятных совпадений. Ее мнимая смерть, которую они ухитрились принять за настоящую, хотя казалось бы, как? На трезвую голову - ей же ей, так не бывает в нормальной жизни. Может поэтому и уверились, что все обойдется и потом. Точнее, он уверился, дурак. Раньше-то и угрозу, и потерю воспринимал куда как серьезнее. Сказка про мальчика, который кричал "Волки!" - вот тебе и сказка. Жестокая и реалистичная до отвращения, произошедшая на самом деле и стоившая Элисон жизни. А ему? Алекс знал одно - свою цену ему еще долго платить. Может быть, до самого конца. И поделом - не будет впредь верить в "само образуется", никогда в жизни больше. Никакая удача, никакой бог не поможет тому, кто просто надеется и сидит на месте. Никто не спасет тех, кто ему дорог, кроме него самого. Никто за него не вычислит гниду в штабе, не найдет способа, как не дать гаду и дел не натворить, и не заподозрить ничего. Не выиграет ни одного сражения здесь, чтобы поскорее вернуться домой и принести туда немного порядка.

Никто и никогда не избавит его от вопроса "А что сделал ты сам?" Помощь - это только помощь, она  для случаев и дел, где он сам не может сделать что-то. И не так уж их много, как может показаться. Так что - хватит делать ошибки и быть за это битым кем ни попадя - не так потому что сильны они, как потому что он был слабаком. Больше не будет и на следующий удар ответит тем же, если он вообще состоится.

Черная машина рискованным, лихим зигзагом, напоминая  зловещего лыжника, спускается с горы и возвращается в лагерь - пора уже. Алекс чувствует себя эмоционально вымотанным и злым на себя же, но эта злость не разрушительное самобичевание, а то, что будет подогревать его решимость. Он довел работу Леи до конца, уже прицельно потыкав себя носом в свои грехи и ошибки. Есть лишь один грех хуже любого другого - повторение того, на чем уже обжегся, если не вовсе погорел. Это значит, что ты не плох  - это значит, что ты глуп и не учишься ничему. 

Крестовскому хотелось верить, что он все еще способен учиться.

Отредактировано Alex Cross (2017-02-09 02:37:36)

+2

7

Переделка под игровые события

Отредактировано Alex Cross (2017-01-29 06:23:37)

+2

8

Память - она и добрая, и злая. Нет, скорее жестокая. Всегда может вытащить какую-то мерзость на поверхность именно тогда, когда ты этого меньше всего хочешь, чтобы напомнить - тебе не сбежать, не обхитрить ее. Но есть и другой путь. Время что-то лечит, а с тем, что оно не лечит или лечит медленно, можно примириться. Принять вместе с болью и радостью.

Почему?

Потому что это сделало тебя тем, кто ты есть. Неважно, поддался ты этому или сопротивлялся, итог таков. И все хорошее - из того же прошлого, что и плохое. И кто знает, что именно изменило тебя к лучшему?

Алекс, по крайней мере, сделал первый шаг. Он знал, что что-то еще придется сделать - пройти по старой базе, не избегая мест, которые напоминали об ушедших. Помянуть их с теми, кто еще жив. Прийти на могилу в небольшом городке в Псковской области и  шепнуть "Я в порядке, Рыся" - и пусть ветер унесет слова куда следует. Много чего можно и нужно сделать, чтобы закончить дела в прошлом и просто жить дальше. Правда, с войной черт знает, когда это получится еще.  Но он это сделает, а пока и здесь таких дел полно. Даже слишком много - накопилось, пока он бегал от собственной жизни, которая вся здесь - на поле боя, на тренировках, в ангаре механиков, на совещаниях в штабе.  Алекс не был кровожадным маньяком, которым его любили выставлять, но не мог отрицать что горячка боя, придающая всему ясность и простоту, была не так уж ему неприятна. Азарт схватки с равным, готовность переиграть превосходящего противника, просто адреналин - какая-то часть Крестовского любила это. Древняя, дикая, упрямая часть. Он считал ее противоречащей его принципам, сдерживал и даже давил, но скорее зря. В конце концов, кроме того единственного случая он держался в рамках и скорее уж эта часть характера приносила ему пользу, чем вред.

"Пф. Того, чего стоит избегать, немного. А просто так сдерживаться-то зачем? Нельзя быть асом и не любить свое дело хоть немного, Сашка."

Да, уж она-то наслаждалась каждым мигом пилотирования, и действительно, это и делало ее опасной. Ольга была первопроходцем и отдалась новому способу войны всей душой, выжимая из него все возможности. Его учила тому же, потому Алекс и мог сражаться если не с удовольствием, то от души. Сильва, Лиза - оба его врага, бывшие на грани победы над ним - а Лиза так и осталась непобежденной  - были такими же и отдавали ему должное. При этом они, как и он, и Рыся, не ставили личные подвиги выше миссии. Так что нет, не видел он на деле плохого в этом. Просто с того раза в нем был страх срыва - глупый, неоправданный.  Как будто Крестовский не способен отвечать за свои решения. А он отвечал - тогда он хоть и поддался эмоциям, но осознавал, на что идет.

Только вот и страх тоже ветром унесло. И если ему еще раз попадется тот китайский сукин сын, так просто он не отвертится. Выживет - его талант и удача. Нет - венок на могилу. Алекс вполне был готов к тому же, вот и вся справедливость.

Он думал об этом, стоя возле Су-47. "Эйнхерий" - так назвали эту машину конструктора-романтики. Союзники и враги звали "Черным Мечником", одно из прозвищ-определений, которые на поле боя давали уникальным машинам. Его оружие, доспехи, боевой конь - новое время совместило все в одном. Интересно, а что Лея думает о своих самолетах? Они для нее тоже разные, с долей индивидуальности? Возможно. Эта привычка людей - одушевлять оружие и боевые машины - неистребима. Рисуют эмблемы, украшают даже, чтобы враги и друзья узнавали. Кто-то может даже верить что это что-то меняет на поле боя.

"Ты можешь сменить много машин, но доверять должен каждой. Можешь не чинить ее, ты не механик - но знай ее."

Он знал. Его старенького "Берсерка" получил Тарик - заслуженно. Тезка "Александр" нашел себе более подходящего пилота в лице Кисараги.  Каждый выбор был сознательным, этакое "отдам в хорошие руки". А вот "47-й" он не планировал никому отдавать, не тот случай. Они сработались, хоть и не всегда ладили - агрегат-то был норовистый, требовал сильной руки. Теперь Алекс понимал, что это его и зацепило - не послушность, а вызов, необходимость вложить все что есть в запасе.

- Повоюем еще, зверюга? - Алекс не был как Наташа, которая разговаривала с найтмерами вполне серьезно, но все же порой что-то требовало такой фразы, хоть он и не ждал ответа. Ответом, пожалуй, была сама машина - даже сейчас, в положении "отдыха", от нее веяло готовностью броситься в бой, выполнив свою изначальную задачу.

И теперь их с Алексом желания совпадали.

"Полковник Крестовский к бою готов."

Сейчас - как никогда раньше.

Отредактировано Alex Cross (2016-12-13 19:54:07)

+1

9

Обед - святое. Шумно, тесновато, хоть собираются и не все сразу. В теории у танкистов и мотопехов свои пункты приема пищи, на практике - все ходят друг к другу в гости, так что полный интернационал на кулинарной почве. Сказать кому - мало кто поверит, что можно собрать всех под одной крышей и не доводить до беды. Не то чтобы идеально, стычки не такая уж редкость, но именно что стычки, а не полноценные конфликты - такое его люди давно привыкли жестко пресекать. "Красноплечие" - а теперь и Сорок Второй Роботизированный - это страна, семья, дом, образ жизни и диагноз. И никому не позволено вносить разлад в эту палату для душевнобольных.

Дом, который построила Ольга Рысева. Конечно, история батальона уходит в куда более древние времена - к бравым гусарам - но это история воинской доблести и безрассудства, не больше и не меньше. Ее помнят, но помнят и то, что пришло потом. Майор Рысева взялась за дело круто, внеся новую мысль, идею, стратагему: здесь примут всех. Трудноуправляемый вояка, склонный к массовым сопутствующим разрушениям? Принят, капитан Кошкин, так держать.  Зеленый, только из училища, офицер, перегруженный лишним идейным багажом, но готовый учиться? Принят, Крестовский, уж я тебя научу. Ершистая сирота из приюта, в которой еще ой как нелегко разглядеть доброту к таким же как она в сочетании с готовностью перегрызть за них глотку? Новикова, добро пожаловать, я такая же. Девчонка с Курил с ПТСР? Принята, иди к Новиковой. Банда разношерстных япошек, один другого проблемней (Тут и Такатсуки со своим гаремом, и Кисараги, котенок бездомный, и Кимура, сердитая на всех)? Да на здоровье, теперь ваша мама я.  Малолетка с потенциалом механика? Принять как родную и допустить к технике. Спи спокойно, Наташа, плевать что спишь ты в найтмере с инструкцией в обнимку, никто тебя не отдаст в детдом. Здесь не самое лучшее место, но отныне и до конца оно ваше.

Это выглядело безумием и глупостью, но это работало. Они выживали вместе, спасали друг друга от одиночества в мире, который уродовали войны. Учились друг у друга тому, чему не учат ни в школе, ни в военном училище. Окружающие не понимали, как эти люди могут драться за Россию, да еще так хорошо. А вот Алекс смог понять - почти у каждого были свои причины, но каждый дрался как минимум, за батальон. И многие за него умерли.

Неудивительно, что в тот день все случилось, как случилось. Китайцы не успели даже порадоваться успеху, как выпустили демонов, давших волю гневу. Вряд ли они поняли, в чем было дело. Вряд ли осознавали, кого отняли у "Красноплечих". Гнев и горе почти что отравили их, но Ольга сделала то, что не могла отменить ее смерть. Сильные заняли место павших, подставив слабым плечо и продолжили поступать так, как их учили. Алекс занял самое трудное место. Место Ольги. Поступал как она, насколько мог, принял в семью поломанную военными Риту, доброго - несмотря на - Ромку, рано повзрослевшего Тарика, неугомонную Тарису, неприкаянную Катю, тихую, но сильную Эрику. И многих других.

Вовремя ты, Лейка. В доме беда случилась, недолго  было до того чтобы он и вовсе сгорел. А я не видел. Похоже ли твои друзья на моих детей? Также ли друг за друга будут драться и другого дома не захотят? Наверное хоть немного, да похожи - если ты это понимаешь так, как и я не всегда могу.

Только он думает об этом с улыбкой и ест, не ковыряясь в тарелке, а с аппетитом. Не случилось. А он все же - теперь - не настолько горд, чтобы расстраиваться из-за того, что его кому-то пришлось спасать. В тот момент Алекс нуждался в этом, как никогда - исчерпал свой запас прочности. Точнее, думал так. А Лея не думала, просто взяла и повернула его лицом к дому и семье. К тем, кому он улыбается сейчас. Может быть он и поорет, дозвонившись. Но и благодарность будет неподдельной.

0

10

Алекс явился в логово технарей - без особой цели, просто хотелось зайти лишний раз в этот теплый дом людей и железяк, - как раз когда Наташа со своей командой распаковывала большой ящик, вынимая стопки технической документации и какие-то блоки. Кажется. извещение о прибытии чего-то осталось на столе, но он забыл. И чуть виновато сказал:

- Наташа, представь что я ничего не знал и объясни с самого начала, что это вообще такое.

Девушка кивнула и пояснила:

- Это бортовая вспомогательная система - дополнительный компьютер  и черный ящик для найтмера, может хранить настройки для машины и помогать в управлении системами. БВС-16Н "Колобок", нам передали два прототипа, один под Су-47 и один чистый. - Она подняла крышку ящика поменьше, где в мягких креплениях покоился оранжевый шар размером с мяч. На поверхности прослеживались линии каких-то сдвижных панелей и два... "глаза"? Он не был похож на чудо техники, куда больше - на игрушку или даже что-то живое.

- Извращенцы. Как оно вообще работает? - Крестовский скептически воззрился на неведомую штуковину. После краткой лекции Наташа решила что проще просто включить и посмотреть. Шарик, подключенный к питанию, какое-то время оставался недвижим, потом глаза засветились, по бокам поднялись люки, напоминающие уши, опустились, снова поднялись.

- Запуск... Завершен. - Механическим, но не неприятным голосом проговорило нечто. Алекс не знал, как его назвать - роботом? Вот тебе и повод проклясть то, что не пытался сунуться в юные техники, стоишь тут как полный дурак, коим в какой-то мере и являешься. Наташа пояснила:

- Он имитирует Искусственный Интеллект, на деле просто набор фраз, можно программировать. Кто-то пошутил, наверное. - Правда, судя по тону, Павлова считала это по крайней мере, неплохой идеей. Чего и ждать от девушки, которая с найтмерами разговаривает, если ей попался шарик, умеющий отвечать? Вот к гадалке не ходи, уже хочет погладить, но стесняется - если уж и Крестовский чувствовал что-то подобное.

- Нужно его на вас настроить. Чтобы запомнил.

Алекс послушно подставил лицо под сканеры говорящего шара, который какое-то время жужжал, сканируя лицо и сетчатку глаза, а потом заявил:

- Командир опознан! Имя?

- Алекс. - Машинально ответил Крестовский.

- Алекс! Алекс! - Радостно - черт, и правда с эмоциями, хоть и примитивными - подтвердил шар, - Готов к работе!

Крестовский только покачал головой, похлопав рыжий сфероид по предположительно макушке, тот что-то пискнул, реагируя на смещение. Дожили, они уже с нами разговаривают. Хотя наверное, кое-кто оценил бы степень веселого безумия, и это будет к месту, может даже пригодится в деле. 

- Ладно, вставь его в "Сорок седьмой".  Говоришь, у нас их два? - Он задумался, улыбаясь.

- Да. Второй вроде запасного, все равно будут серийные модели. Так что делайте с ним что хотите, я наверное смогу его настроить.

- Я подумаю. Протестируй его и посмотри, нельзя ли наладить через них связь или подключить к чему-то. Мало ли, вдруг скучать будут друг без друга - а так хоть созвонятся. - Крестовский засмеялся, но в его голове зародилась забавная идея. Если он сможет протащить ее через начальство, может получиться неплохо - и практично и приятно. Все же давно он не испытывал чувства, что дарит кому-то удачный подарок - в первую очередь не практичный, не дорогой, а тот, который надо, пусть в шарике и совмещались все три свойства.

Прошел час войны сил добра с силами разума и технической документацией. Говорящие сфероиды оказались с норовом, и не стеснялись обозвать технарей и Крестовского балбесами и дурачьем при ошибках. Алекс поинтересовался, нельзя ли прошить колобкам субординацию, но Наташа сказала что вряд ли, система их речи была какой-то в край извращенной, и вроде как даже самообучающейся. Если это было правдой, то шарики явно узнали много новых слов в процессе первичной наладки.

Первый, предназначенных Крестовскому, был практически готов, забит программами для Су-47 и прочими ужасами военного времени. Второй, напротив, был скорее чистым листом, содержа лишь базовое программное обеспечение. Сначала была кем-то высказана мысль выдать его Садао с его специфическим найтмером, но тот то ли вовсе не хотел связываться с мракобесной новой техникой, то ли предпочел Храброву, то ли и то и другое.  В итоге остановились на том, чтобы доводить до ума один, а второй когда-нибудь да пригодится. Алекс же, полистав одно из руководств, наткнулся на нечто интересное - а именно, возможность шифрованного канала связи между двумя "шариками", в том числе и с применением банальной мобильной связи. Кажется, КБ Сухого пало жертвой  тенденции к возможности комбинирования чего угодно с чем угодно, но Алекса это скорее обрадовало.

В итоге Наташа по его просьбе отправилась вбивать в "чистый" шарик программу шифрованной связи с шариком номер один, а смутные известия о грядущем наступлении окончательно убедили Алекса решиться на хулиганство, которое потом придется, возможно, прикрывать сотрудничеством с "Симарглом". А именно, позаимствовать второй шарик в личных целях. Совесть была относительно чиста - никаких секретных программ он там не оставил, спасибо Наташе, а сама возможность послать сообщение в Петербург и обратно в обход слежки могла пойти на пользу. Он сообщил Рэе Иствинд, что ей скоро прибудет передача для сестры, а один из проверенных бойцов, как раз заслуживший себе побывку в Питере, по приезде передал ей  колобка, сопровождаемого большим пакетом чего-то вкусного из категории того, чем в больнице не кормят (включая "фирменные" пирожки Крестовских), и коротким письмом, написанным размашистым почерком полковника:

"Привет, Лейка. Принимай передачу. Колобку не удивляйся, он полезный, с ним в больнице веселее будет, да и для шиифрованной связи сгодится. Инструкция в коробке, наслаждайся. Посылаю второпях, у нас тут через день-два  большое сражение, будет не до переписки. Помирать не собираюсь, как покажем китайцам, где зимуют раки - напишу.

Счастливо.

Алекс."

Он и правда не сомневался, что напишет. Крестовский сделал может и не все выводы, на которые рассчитывала Иствинд, но главный сделал - будем жить. Есть для чего.

Отредактировано Alex Cross (2017-01-29 06:24:23)

0

11

Алексу пришлось выскакивать на улицу из-за жуткого грохота и рева на подъезде к базе. Нет, это были не китайцы - это были французы. Устрашающего вида ползучий агрегат размером с дом заставил Крестовского задаться вопросом, что употребляют конструктора.

Сухопутный крейсер "Тараск", как выяснилось, с этого дня становился основой будущих операций и головной болью лично Крестовского, потому что именно его полку предстояло стать группой прикрытия крейсера, получая с него снабжение и артиллерийскую поддержку. Даже жаль было, что Павел не успел увидеть это безобразие. Зато Садао, отказавшись от шарика в найтмер, получил приятное и почетное назначение - его взвод стал дальней разведкой и группой наведения ракет стального чудовища.

Была  и не слишком веселая новость, заставившая полк действительно заняться делом - крейсер выдали не просто так, а под грядущее то ли наступление, то ли контратаку, в которой его людям отводилась важная роль.

Отредактировано Alex Cross (2017-01-29 05:04:15)

0

12

В архив.
При желании поднять эпизод - писать в ЛС мне, приложив готовый пост.

0


Вы здесь » Code Geass » Личные отыгрыши » 05.12.17. Я вернулся