По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Geass-челлендж потому что мы можем.

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Альтернативы » Sexuality


Sexuality

Сообщений 41 страница 60 из 176

1

http://savepic.net/7810419.png

Йен и Кэтрин

5 февраля 2012 года — Хрустальная стена
20 декабря 2014 года — Le procès
20 марта 2015 года — Руки прочь!
21 марта 2015 года — Подари мне улыбку
27 марта 2015 года — Falling
28 марта 2015 года — Запредельно близко
28 марта 2015 года — Водная гладь
31 марта 2015 года — Жестокие игры (cut)
5 апреля 2015 года — Праздник Чистого света
8 апреля 2015 года — Доверие
18 апреля 2015 года — The Price
18 апреля 2015 года — So bad

[ava]http://savepic.net/7801203.png[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

+2

41


Подари мне улыбку
21 марта 2015 года


Тёмная матовая бумага легко сгибается, в точности повторяя углы небольшой продолговатой коробки. Белая лента завершает упаковку, и подарок выглядит в точности так же, как второй. За исключением банта Йен вряд ли кому-то скажет, что заворачивал подарок сам — магазин, который он посещал, делает такие вещи бесплатно. Но небольшие сгибы в углах намекают на причастность юноши к подарочной обертке. Айронс оставляет их намеренно, не разглаживает и не пытается подправить. Заметит или нет? Странно, что его вообще заботит такой вопрос.

Первую коробку он прячет во внутренний карман пиджака, небрежно накинутого на плечи. Йен не волнуется по поводу двух подарков разом, такое он уже проделывал. Содержимое коробок обычно дополняло друг друга, но не в этот раз. Сегодня шутка будет злой. Айронс, конечно же, не всерьёз. Как он может так поступать с любимой «девушкой». Предвкушение выражения лица Кэтрин греет кровь. Андерсон становится очаровательно-невинной, когда злится и это один из немногих моментов, когда её щеки алеют. Жаль, это не смущение, а злость.

Путь до женского общежития занимает немного времени. Айронс не хочет звонить, чтобы удостовериться в присутствии Кэтрин в комнате. Не думает он и о том, что может помешать чему-то, что предпочел бы не видеть. Кэтрин не может так поступить в этот день, почему ему так кажется. И занося руку для стука, он верит в это чуть больше — коридор был довольно тихим. Костяшки пальцев касаются дерева в первом неловком стуке, а после более громким, с возросшей уверенностью. Глупость из детства — дважды тихо и один раз громко. Маленькая невзрачная привычка, о которой знают только они.

— Давай прогуляемся, — Йен произносит это двери, ожидая, что она распахнется в любой момент. А ложный подарок нагревается теплом от ладони, тогда как второй сокрыт складками одежды.
[NIC]Ian Irons[/NIC] [STA]pricked[/STA][AVA]http://savepic.ru/8891557.png[/AVA]

+1

42

Кэтрин не любит двадцать первое марта. Отвратительный по своей природе день лжи и обмана, предательства и одиночества. Двадцать первого марта Кэтрин вспоминает, кто она на самом деле и кто окружал ее всю ее жизнь. А вместе с этим она вспоминает горечь разочарования, которое испытала, узнав всю правду.

Сегодня день ее рождения, и где бы найти второго такого человека, который так же сильно ненавидит всех кругом.

Всех, да не без исключений – и когда раздается стук в дверь, эхом он повторяется в сердце, напоминая о счастливом и безоблачном детстве. Разве могла она забыть? На губах вдруг застывает улыбка, а в уголках глаз прячется едва различимое тепло. Едва-едва, но Йен не может не заметить.

Как мало надо для улыбки ледяной леди, право слово.

Легко соскальзывает с кровати, обувается торопливо и изящно устремляется к двери, игнорируя взгляды соседок. Ей нет дела ни до кого, кроме одного дорогого человека – и он, точно чувствуя, когда распахнется дверь, уже говорит с ней. Слишком хорошо ее знает, счет даже не на секунды – на удары бешено колотящегося сердца.

– Ты долго, – без упрека, просто чтобы скрыть проскочившее на лице выражение счастья.

Сегодня Кэтрин не заплетает волосы в косу и не убирает их в высокую прическу – они распущены и волнами струятся по плечам, ниспадая белым золотом ниже лопаток. И легкость, которую ощущает она рядом с Йеном, позволяет ей шагнуть за порог, не боясь чьего-то осуждения за отсутствие прически.

Цепляет его под локоток, почти прижимается, склоняет голову к мужскому плечу. Спокойствие, тепло и надежность – это все Йен. Только он.

– К фонтану?[ava]http://savepic.net/7908986.jpg[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

0

43

Йен улыбается, приветственно машет подарком, рискуя потерять белый бант от резкого движения. Легко осматривает комнату, пока дверь закрывается сама. Незаметный для Кэтрин и давно вошедший в привычку беглый взгляд поверх головы девушки. На мгновение Айронсу кажется, что девушка сейчас поймет о втором подарке, ведь прижалась как раз с той стороны, но Кэтрин совершенно ничего не замечает и тянет его вперед.

— Можно и туда, — спокойно кивает и неспешно направляется к выходу, стараясь идти в ногу. Не хочет, чтобы она бежала.

Айронс готовится слушать. Они ещё не виделись сегодня и у Кэтрин уже должны были скопиться истории. Именно так отстраненный Айронс оказывается в курсе всех новостей и сплетней, ведь у него есть своё светловолосое радио. 

Путь вниз привычен и изучен, как ничто другое. Они редко гуляют — Кэтрин порой некогда, а Йен предпочитает оставаться там, где она его легко может найти. И потому редкие прогулки запоминаются надолго. Свежий воздух полезен. Айронс так говорит, когда тянет девушку гулять. Так было вначале после частых «некогда», чтобы выветрить въевшийся в кожу запах, который не смывает даже душ. Позже он почти привык, но всё равно зовет гулять. Ведь воздух очищает.

— Это подарок, — говорит Айронс и внимательно наблюдает за реакцией девушки. Коробка ещё в его руках, он уже готов её отдать. На улице гораздо больше пространства, если ему потребуется убежать. В коробке записка и блокнот. Мягкая кожаная обложка и дорогая бумага внутри. Самое то, чтобы вести список жертв обаяния и красивого тела.

Вполне возможно, второй подарок она сегодня не получит. Вполне возможно, они не будут разговаривать несколько дней. Но у Йена есть то, чего нет у всех её пассий — уверенность. Рано или поздно Кэтрин всё равно вернется.

— По слухам, — Айронс выдерживает паузу, знает, упоминание слухов разозлит Кэтрин, — Их стало так много, что я беспокоюсь — вдруг ты кого-то забудешь.

Глубокий голос звучит насмешливо, с явными нотками задумчивости. Слухов, на самом деле, не так много. Открытых нет, а скрытые Йен предпочитает слышать — ведь всегда находится кто-то, кто спешит рассказать «официальному» парню с кем была его девушка.
[NIC]Ian Irons[/NIC] [STA]pricked[/STA][AVA]http://savepic.ru/8891557.png[/AVA]

+1

44

Но, вопреки привычке, Кэтрин сегодня немногословна. Запястье расположилось на сгибе локтя Йена, и девушка следует за ним чинно и размеренно, и едва улыбается уголками губ, завидев подарок. В детстве она часто бегала вокруг Йена, выпрашивая красивую коробочку с презентом, – сначала, правда, больше догоняла, пока была выше, а потом и прыгала, когда он неожиданно вымахал сантиметров на двадцать.

Теперь она леди, и не стала бы на людях так себя вести, даже если бы очень хотела. Однако кое-чего Йен добился – ей стало интересно. И сдержанный этот интерес захватил девушку с головой, заставляя на время забыть о прошлом.

От женского общежития до фонтана рукой подать, но Кэтрин подходит ближе к бортику неохотно – еще слишком холодно, и хотя погода позволяет избавиться от пальто и курток, мелкие брызги от фонтана оседают изморосью на одежде и волосах, холодят кожу. Здесь красиво – и довольно людно. Кэтрин не против – в конце концов, слухи об их отношениях надо чем-то подпитывать, чтобы никто не торопился распускать язык.

Остановившись, она смотрит на Йена упрямо и снизу вверх – даже не смотря на то, что она всегда на каблуках, он ощутимо выше ее и шире в плечах. Рядом с ним она хрупкая и маленькая, как в детстве. Рядом с ним спокойно, но немного грустно, потому что их совместное прошлое так и осталось в прошлом, перечеркнутое ложью их родителей.

В ладонь ложится теплая, согретая Йеном, коробочка, обтянутая плотной бумагой. Белый бант завязан аккуратно и красиво, и Кэтрин делает вид, что не заметила неаккуратных сгибов и топорщащихся уголков. Правда, она пока еще не понимает, что это значит – поймет много позднее.

Она не торопится открывать. На улице делать это не слишком сподручно, и тем более – стоя. Хочет пройти к скамейке, чтобы там порадовать себя частичкой души Йена, вложенной в выбранный для нее подарок, – но акцент на «по слухам» перехватывает внимание. По интонации, по красноречивой паузе, по искоркам в глазах сводного брата Кэтрин понимает, о каких слухах пойдет речь, и злость закипает в ее сердце.

За такие намеки в личном общении она бы кинулась на него с кулачками – долго бы тарабанила по его груди, злобно отдавила бы ногу, а потом затихла бы в его объятиях кроткой и ласковой овечкой. Но здесь были люди – кто-то посматривал в их сторону, кто-то не замечал, но если Кэтрин Андерсон вдруг поведет себя как малолетняя истеричка, это, вне всяких сомнений, заметят все.

– Какая трогательная забота, – тихо истекает елеем ее голос, на губах играет счастливая улыбка – чистая игра на публику. Дотронься рукой – и кожа зашипит, а ласковая Кэтрин вцепится в горло. – Я знала, что ты понимаешь мои чувства.

Щеки алеют – от ярости, пусть со стороны это и выглядит как смущение молодой прелестницы. Он ждал такой реакции, – уверена Кэтрин. Он нарочно это сказал, чтобы разозлить ее.

Открывать подарок уже расхотелось. Что бы там ни было, Йену удалось еще сильнее испортить ей настроение – наверное, никто бы лучше и не справился.

Ну что же. Теперь ее очередь.

– Пойдем, милый, – в ее ворковании больше угрозы, чем нежности. Снова под локоток, но теперь уже она ведет – пусть и осторожно, не торопясь и не давая ни намека окружающим для сомнений в ее изяществе. – Я хочу еще гулять.

По прямой дороге, а дальше чуть левее – если держаться широкой дорожки, то вскоре будет поворот, который нельзя пропустить. А там еще совсем немного, и они будут квиты.

– Сегодня такой замечательный день. Я очень хочу покормить лошадок, – поясняет она терпким, сладким голосом.[ava]http://savepic.net/7908986.jpg[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

0

45

Йен улыбается, веселье искрится в синих глазах, хотя обычно они необычайно холодны. План удался, пусть он и просчитался в мелочах — на улице было слишком людно, чтобы Кэтрин позволила себе показать себя настоящую. Всё её маски были изучены, но Андерсон часто удавалось удивить Айронса новым притворством. Порой он и сам не знал, когда она играет для него. Но каждый такой миг он ненавидел.

Айронс прячет руки в карманы и расслабляется. Бежать не придется, а шалость удалась — поза победителя как нельзя кстати. Но со следующими словами он мрачнее. Йен не слишком любит лошадей после всех уроков верховой езды и весьма неуверенно держится в седле, хотя Офелия очень этого хотела. Страх после падения маленький Йен не смог пересилить и даже сейчас он душит. В прохладный день становится слишком тепло.

— Хороший ход, — кивает Айронс, признавая своё маленькое поражение. Внешне спокойный, он следует за девушкой вглубь по тропинке, зная о том, что ему там откроется. Легкая надежда остается на то, что лошади все в загонах — тренера редко отпускают их гулять по лужайкам без присмотра. А ещё он может не подходит достаточно близко, даже ради исполнения её каприза. Хочет покормить — пусть кормит сама.

Открывший вид на ипподром — школа могла бы им гордиться, — заставляет замереть дыхание. Но по другому поводу, немногочисленные школьники решили воспользоваться выходным, чтобы подтянуть свои навыки или же просто отдохнуть.

— Я останусь здесь, — Йен мягко убирает руку Кэтрин со своей и скидывает пиджак, намереваясь остаться около скамейки в тени деревьев. Вопреки действию, голос звучит твердо. У девушки не выйдет сдвинуть его с места — слишком большое различие в силе. А вот второй подарок она может сегодня и не получить, слишком далеко зашла в лицедействе в его присутствии.

Во второй коробке сапфировый браслет, изготовленный по заказу Айронса, с гравировкой по внутренней стороне. I love you — слишком в их случае, слишком ложь. All day i think of you — всё верно. Ещё не признание, но уже правда.
[NIC]Ian Irons[/NIC] [STA]pricked[/STA][AVA]http://savepic.ru/8891557.png[/AVA]

+1

46

Настроение Йена меняется – мимолетно, едва уловимо, но игривые искорки в глазах холодеют, а голос становится тверже и безразличнее. Кэтрин немного неловко – все же, это был удар практически ниже пояса, – но она не желает идти на попятный.

Просторная аллея пуста. Отсюда видно нескольких учеников школы, возящихся с лошадьми – быть может, клуб верховой езды? Кэтрин не знала наверняка – даже не столько потому что не помнила, сколько из-за полного отсутствия интереса к клубу в целом и лошадям в частности.

Она оглядывается кругом – здесь действительно никого нет.

Одна из причин, по которой они с Йеном редко общаются на людях – ее амплуа. Он не любил ее лицемерия, а она не любила лгать ему. Йен не упрекал – по крайней мере вслух, а Кэтрин боялась, что игра на публику однажды станет маской, которая разделит ее и брата. Лучше было отделять зерна от плевел. Вернее, одно единственное алмазное зерно, что сейчас решительно сбросило пиджак и всем своим видом показывало, что никуда оно не пойдет.

Гордость, конечно, требовала идти кормить чертовых лошадей, но Йен действительно был решительно настроен. Они оба знают, что Кэтрин сказала это только чтобы позлить его – это ясно как белый день, даже объяснять не надо. Поэтому, – уверена она – он нисколько не удивится, когда она изменит свое решение.

На скамейку она села первой, в тени раскидистых тисовых ветвей укрывшись от едва пригревающего солнышка. Пока они шли сюда, она успела уже остыть: взрывная и скорая на суд, она так же быстро остывала, а уж на Йена и подавно не могла долго злиться.

– Ты всегда ладил с ними лучше, чем я, – мирно произнесла она, расположив подарок на коленях. Поза ее была элегантной, как и полагается леди, но при этом почти расслабленной. Чуть опустились плечи, чуть склонилась голова в сторону друга. – Я открою?[ava]http://savepic.net/7908986.jpg[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

0

47

Не удивился. Кто-то из них всегда сдается, иначе они бы давно рассорились. Йен глубоко вздохнул и наклонился над Кэтрин, поднимая её на ноги, удерживая одной рукой и второй расправляя пиджак на скамье. Подкладка всё ещё хранила тепло его тела, что было лучшим вариантом по сравнению с холодной скамьей, стоящей в тени деревьев. Опустил он Кэтрин так же легко, а когда выпрямился, то в руках уже была вторая коробка. Без банта и аккуратно завернутая.

— Открывай, — продолговатая коробка так же оказалась на коленях Кэтрин, а Йен сел рядом, расслабленно откинувшись назад. Спинки не было, но Айронс хорошо сохранял равновесие.

Йен закрыл глаза. Шум со стороны ипподрома не раздражал, рядом была Кэтрин и погода была достаточно хорошей для прогулки на улице. Запоздалой мыслью был пикник, но Айронс не захватил с собой и пакетика орехов, чтобы хоть как-то отпраздновать день рожденье Кэтрин. Это тоже было общей привычкой — они не праздновали этот день. Лишь подарки и то мнимый символ, благодарность за рождение.

Рядом зашуршала бумага.

— Оба подарка тебе пригодятся, не спеши выкидывать первый, — так или иначе, злая шутка удалась слишком злой, но блокнот был достаточно дорогим, чтобы Кэтрин его выбросила. Тоже расчет. Под шутку гораздо больше подошел бы дешевый блокнотик на пружинке из ближайшего канцелярского, но Йен посчитал, что это будет очень жестоко по отношению к Кэтрин. Но в целом отлично выражало бы его отношение к её похождениям. Ещё не ревность, но очень близко.

А дорогие вещи Андерсон ценила. Поэтому даже первый подарок будет ей по душе и лишь выгодно подчеркнет её статус богатой леди, который она так стремится поддержать. Айронс хорошо знал Андерсон, чтобы просчитать этот момент. Записка могла неприятно удивить девушку, лист бумаги был пуст. Очередной, едва видимый намек, что не так просо разгадать. В конце концов, листок мог просто попасть под руку в момент упаковки подарка с рабочего стола Йена. Сложно понять, что он специально упакован. Начни с чистого листа — значил подарок.
[NIC]Ian Irons[/NIC] [STA]pricked[/STA][AVA]http://savepic.ru/8891557.png[/AVA]

+1

48

В объятиях Йена тепло и уютно – совсем как маленькую он поднимает ее, и теплая мужская ладонь греет спину. Одной рукой Кэтрин обхватывает друга за шею, обнимая и склоняя голову к изгибу плеча. От Йена пахнет свежестью и совсем немного – мятой. Хотелось прижаться щекой, но Кэтрин не успевает, и лишь послушно опускается обратно на скамью.

– Два? – Она не удивлена, так уже было раньше, но второй сверток греет душу. Они отличаются не только бантом – второй аккуратнее упакован, хоть и в такую же бумагу. Два декоратора одновременно украшали два подарка? Верилось с трудом.

Кэтрин с нежностью провела кончиками пальцев по краям первого подарка. Короткий взгляд на Йена, присевшего рядом, – он откинулся чуть назад, прикрыл глаза и не мог видеть, что она все поняла. Улыбка тронула губы Андерсон: Йен всегда такой. Его внимание не напускное: он не держит ее за руку на людях, не пытается казаться нежным или заботливым. Его забота – в мелочах вроде самостоятельно украшенного подарка или теплого пиджака, на котором сейчас сидит Кэтрин. Знает ли он, что рано или поздно она подмечает их все?

Шорох бумаги звучит громче шелеста ветра, заплутавшего в густых ветвях тиса. В коробочке изящный блокнот. Нежно-голубая мягкая кожа чуть отливает перламутром, страницы по краям поблескивают белым золотом, тесьма, выглядывающая меж плотно сжатых листов, прошита драгоценными нитями. Кэтрин не обманывается – Йен не стал бы мелочиться, и блокнот этот будто создан для своей хозяйки: такой же нежный, светлый, дорогой… и пустой.

Записку, приподнятую, чтобы оценить подарок, Кэтрин открывает и с удивлением понимает, что она пуста. «Забыл?» – еще один взгляд украдкой. Едва ли. Йен не забывчив, он оставил так нарочно, но зачем? Спрашивать было бессмысленно – все равно не ответит. Его загадки следовало разгадывать самостоятельно, а не искать легких ответов.

– Он прекрасен, – признала Кэтрин, откладывая записку в сторону. – Несмотря на чьи-то выходки.

Последнее – с обидой в голосе.[ava]http://savepic.net/7908986.jpg[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

0

49

— А ты думала, — шутливо отвечает Айронс, и смотрит в просветы между ветвей тиса, в чистое небо, чуть прикрыв глаза от весенней яркости. Едва заметно ежится от ветра, рубашка тонкая для такой погоды. Про выходки он будто бы и не замечает фразу, а зачем? Она прекрасно его поняла и получила компенсацию сполна. Порой можно было сказать, что их отношения исключительно деловые, если не уступать место эмоциям. Он для неё идеальное прикрытие, она для него… Над этим вопросом Йен задумывался слишком часто для простого интереса. Собрав информацию воедино можно было получить единственную формулу — они просто вместе.

— Офелия, скорее всего, приедет сама завтра или пришлет подарок так, если у неё не будет времени, — спокойно говорит он, неуверенный в отношениях своей родной матери и её приемной дочери. Он даже привык не называть её в разговоре матерью и Офелия об этом знает. Женщине это даже в чем-то льстит, ведь так она ощущает себя моложе. — Последнее время она очень много работает.

В глубоком голосе впервые за сегодня прорезаются нотки беспокойства и усталости. Офелия сильная, но, тем не менее, быть такой среди бизнесменов может не каждая. Матери пришлось через многое пройти, чтобы заслужить свой статус. В чем ни мало помог родной отец Кэтрин, но всё-таки это оставалось сложным. У Йена не было выбора, он собирался сменить мать после достижения совершеннолетия.

А ещё он не знает, Офелия прислала им обоим подарки на его день рождение, словно напоминая, что считает Кэтрин по-прежнему дочерью. Появление на её настоящий день рожденье может разозлить Андерсон, но оно должно того стоит.

— Второй подойдет тебе, — впервые за время, проведенное на скамейке, Йен бросает взгляд на Кэтрин. Словно оценивая, не ошибся ли с выбором, но лишь убеждается в своих мыслях. Светлая кожа, белое золото волос и глаза — сапфиры будут даже меркнуть рядом с непорочной красотой девушки.

Именно поэтому никто и не подозревал раньше, что они не родственники — слишком похожи. Вот только волосы Йена потемнели со временем, а глаза словно вобрали в себя остатки тени. Теперь они разные.
[NIC]Ian Irons[/NIC] [STA]pricked[/STA][AVA]http://savepic.ru/8891557.png[/AVA]

+1

50

При упоминании приемной матери, Кэтрин напрягается. Ладони, прежде сложенные на коленях, сжимаются в кулаки – она злится, и если в случае Йена она забывает все за минуты, то Офелию простить она так и не смогла, хотя прошло уже пять лет. Даже когда девушка гостила в доме Айронсов во время каникул, она всеми силами избегала женщину – что было несложно, Офелия действительно очень много работала. В остальное время, конечно, приходилось лицемерить. Кэтрин подозревала, что Йена это расстраивает не меньше бесконечной работы на плечах матери.

– Я достаточно не люблю этот день и без ее присутствия, – замечает она довольно грубо, однако, отмечая тревогу в голосе Йена.

Она не хочет видеть эту женщину, – убеждает саму себя Кэтрин. Сколько бы времени ни прошло – она отлично помнила, что всю жизнь ее обманывали все, кроме Йена, который сам ничего не знал, и даже разочарование от жизни с Каролиной, не могло урезонить расстроенную гордячку. Ее злость по-прежнему сильна, и наедине с Йеном она не скрывает чувств, но непросто ненавидеть человека, которого любил почти всю жизнь – и по привычке слетает с губ бесконтрольный вопрос:

– Она в порядке? – И теперь Кэтрин злится на себя тоже, но все же ждет ответа "да". Слишком противоречиво.

Чтобы отвлечься, она откладывает в сторону коробочку с блокнотом и касается другого подарка.

– Да, второй, – голос звучит глухо, ей трудно переключиться. Стоит ли открывать в таком состоянии подарок?

И все же берется за бумагу. Внутри бархатная коробочка, и Кэтрин понимает, что там украшение. Зная Йена – что-то дорогое и безумно красивое. Предположить, что заказанное специально для нее – слишком смело – и все же Кэтрин думает так. Они особенные друг для друга, и подарки их тоже особенные.

Но замирает – не хочет портить себе впечатление плохим настроением, и потому, прежде чем открыть, оглядывается на Йена, ищет уверенности и спокойствия.[ava]http://savepic.net/7908986.jpg[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

0

51

Слишком очевидно изменяется атмосфера спокойствия, но Йен не двигается с места, лишь прикрывает глаза сильнее и расслабляет тело. Ему не нравится всё это, не нравится, как один год может перечеркнуть десятилетие. Не нравится представлять что будет, когда Кэтрин узнает, что он всё знал. Осталось совсем немного времени до последнего семестра, совсем немного вместе. Айронс всё расскажет на выпускном вечере, уже представляя реакцию.

После школы их ждало путешествие. Офелия хотела, чтобы они поехали туда, куда сами захотят, но Кэтрин пока об этом не знала. Это должно было стать формальным подарком на совершеннолетие, ведь после их мало что будет связывать. Кэтрин ничего не наследует от семьи отца, а Офелия ещё ничего не решила по этому поводу.

Откровение… Йен представлял что будет, когда между ними не останется тайн. И в то же время он этого хотел, скрывать правду на протяжении почти десятилетия он устал.

— Скорее всего, — Айронс пожимает плечами. Офелия не слишком многое рассказывала о своей работе, когда связывала с ним. Иногда присылала на электронную почту документы, связанные с работой, профайлы на людей, с которыми он будет работать. В этом и заключалось всё общение, не считая каникул.

— Напиши ей, — предлагает он задумчиво, зная — Офелия обрадуется весточке от Кэтрин гораздо больше, чем его письмам, где он и так практически всё рассказывает. Это могло бы обижать, если бы он не понимал мать в отношении их строптивой девочки.

Вопреки внешнему спокойствию, он расслабляет воротник, расстегивая первую пуговицу рубашки. И глубоко вдыхает, собираясь менять тему.

— Было бы хорошо взять фрукты, — погода действительно хорошая для раннего пикника, Йен бы даже поспал на свежем воздухе.
[NIC]Ian Irons[/NIC] [STA]pricked[/STA][AVA]http://savepic.ru/8891557.png[/AVA]

+1

52

Написать, пожалуй, стоило. Совсем скоро закончится учеба в школе, и куда-то ей все же придется податься дальше. Возвращаться к Каролине она не намеревалась, видеть Офелию не хотела, а родной отец ее, конечно же, признать не пожелает – хотел бы, давно бы признал.

Из трех зол следовало выбирать меньшее, и наиболее безобидной среди них была Офелия. Однако если они снова станут матерью и дочерью, то Йен станет Кэтрин братом. Последний год эта мысль тревожила девушку сильнее прочих, и пусть они никогда не были близки физически – даже единственный их поцелуй сорвался по желанию Йена – Кэтрин иногда думала, что была бы совсем не прочь, чтобы слухи о них была истинными. Быть невестой Йена... Какой-то девице несказанно повезет, – и от этой мысли Кэтрин злилась еще больше.

– Фрукты, – эхом отзывается Кэтрин. О еде она не думала: даже не завтракала, что отражало ее откровенно плохое настроение. Йен напомнил – и предательски заныл живот, подхватывая эту идею. – Быть может, сходим потом в кафе?..

Не сейчас – потом. Сначала Кэтрин хочет раскрыть бархатную коробочку, скрывающую от ее глаз сокровище.

Снова подул непостоянный ветер, своей свежестью холодя кожу и путая волосы. Ей самой немного зябко, а Йен и вовсе в одной рубашке.

– Ты не простынешь? – Спрашивает она с толикой заботы. Лишь капелька – будто бы скорее каприз, нежели действительное беспокойство.

А глаза опускаются к подарку. На этот раз никаких записок, никаких загадок – тонкие пальцы раскрывают крепкий механизм, и внутри Кэтрин находит браслет.

Тонкая платиновая пластинка, усыпанная сапфирами – как снежинками. Узор мерцает, и глаза девушки загораются при виде такой красоты. Такого не найдешь в магазинах – такое просто не по карману рядовому обывателю. С двух сторон пластинки – ажурные цепочки с застежками.

Кэтрин поднимает драгоценный подарок, и сердце ее замирает – на обороте выгравирована надпись, преисполненная заботы и нежности. "All day i think of you", – совсем как цитата из песни, и слова эти наполняют душу уверенностью и спокойствием.

– Я тоже, – шепчет одними губами, обращая сияющий взор к Йену. Слова благодарности кажутся безликими и нелепыми по сравнению с теми чувствами, что клокочут внутри. – Ты поможешь?..[ava]http://savepic.net/7908986.jpg[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

0

53

— Можно, — согласился Йен, по-прежнему пряча взгляд в солнечных бликах между ветвей деревьев. Поесть не мешало бы, еда даст необходимую энергию. Кэтрин и сама того не замечала, но выпивала Йена за встречи досуха. Одновременно придавая сил жить дальше. Айронс и сам не понимал, как выходило именно так — уставать из-за одного человека и чувствовать необыкновенный подъем. А ещё он слишком часто скучал, чтобы раздумывать над процессом и контролировать его искусственно.

Йен отрицательно мотнул головой, наконец, отрывая взгляд от ветвей и разворачиваясь к Кэтрин. Подогнув под себя левую ногу, он с легкостью расположился на скамье лицом к девушке, предугадывая её просьбу следом за щелчком застежки коробочки. Коробку с блокнотом пришлось придвинуть к себе — ветер мог уронить в пыль довольно легкий подарок.

Дарить подарки с возрастом становилось всё более смущающее. Поэтому Айронс даже не смотрел на неё, не хотел видеть разочарование. Впрочем, это было так редко, что Йен и не помнил, когда точно был последний раз. Но определенно мог предсказать, когда будет следующий. Утаивать правду раздражало. Но с каждый разговором Айронс убеждался — Офелия не прощена до сих пор.

Был ли у него шанс? Несомненно. Даст ли ему Андерсон этот шанс? Маловероятно.

— Конечно, — глубокий выдох всё же показал, что Йен переживал за реакцию. Подхватив руку Кэтрин, он ловко застегнул цепочку на тонком запястье — как делал это десяток раз до этого, подарками по любым поводам часто становились украшения. Йен не то, чтобы не знал, что дарить ещё, просто знал — это помогает поддерживать созданную иллюзию, а ещё и то, что Кэтрин нравятся такие вещи. И потом, она сможет их продать, если придется вернуться к настоящей матери.

Последняя мысль не нравилась Йену. Он на мгновение дольше задержал руку Кэтрин в своей, проведя большим пальцем по выпирающей кости запястья. И тут же отпустил, оставляя девушке право любоваться новоприобретенным украшением.

— Не теряй, — полушутливо произнес, улыбаясь. Ей действительно всё шло. Взгляд он теперь не отводил. Смущение и паника отпустили его, как только он увидел её реакцию.

Йен и сам порой не знал, что именно чувствует к Кэтрин. Была бы это любовь или влечение, он бы давно понял — ему уже не десять лет и он прекрасно знал эти чувства. Нет, между ними было что-то крепче, иные узы, связывающие столь же сильно, как родство. И чем это всё закончится, он себе не представлял.
[NIC]Ian Irons[/NIC] [STA]pricked[/STA][AVA]http://savepic.ru/8891557.png[/AVA]

+1

54

– Ни за что, – заверила его Кэтрин абсолютно серьезно. Даже маленькой она не теряла подарки Йена, а уж теперь и подавно – и если кто-то на свою беду решит вдруг украсть у нее ее маленькие крупицы счастья, она найдет, из-под земли достанет и вытрясет душу. Любой, кто покусится на то немногое святое, что есть у Кэтрин Андерсон, познает на себе всю силу ее ненависти – а в силах своих она нисколько не сомневалась.

Деликатность его прикосновения, мягкость тона и улыбка – все это смягчало и грело холодное сердце, и на секунду ей захотелось податься вперед, чтобы коснуться губами щеки Йена. Вроде бы, именно так девушки и невесты благодарят своих парней и женихов за приятные подарки?

Улыбка Кэтрин не померкла, но приобрела тот оттенок грусти, что поселился в ее сердце еще на первом курсе. Тогда в феврале мороз впервые всерьез коснулся сердца девушки, а острая льдинка засела в груди с легкой подачи Йена. Тогда она тоже хотела – и он поставил между ними хрустальную стену, прозрачную, едва заметную, но обжигающе холодную и непреодолимую. Кэтрин запомнила, что как бы близки они ни были с Йеном, ближе – нельзя. Безмолвное табу, нерушимый запрет и недобрые искры в глазах друга запомнила она навсегда.

И сейчас, невольно склонившись ближе, она одернула себя – не вправе преступать эту черту. Вместо мягкости поцелуя – тепло объятий, полных благодарности, нежности и невысказанной тоски. Она забывала с Йеном обо всех других, даже о тех, кто причинил ей боль. Она забывала о мести, об обидах, о глупых и раздражающих людях. Она могла быть с ним такой, какой хотела быть, а не такой, какой хотела видеть ее Офелия. Она хотела стать нежнее с ним, ласковей, ближе…

..Кэтрин хотела бы... А, впрочем, не важно.[ava]http://savepic.net/7908986.jpg[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

0

55

Легкая улыбка скашивает уголки губ Йена, морозная свежесть глаз уступает место неосознанной теплоте. Конечно, она не потеряет, игривое предположение лишь предположение — и дело даже не в уверенности. Айронс просто знает, но ничего не говорит.

Порой ему кажется, что он знает слишком много.

Принимая благодарность уже в привычном объятии, Йен осторожно переносит одну руку на талию Кэтрин, притягивая ближе к себе. Прохлада ветра исчезает из-за теплого тела девушки, небрежно скомканный пиджак свешивается со скамьи, касаясь земли. Йен отмечает это краем глаза, признаваясь самому себе — наслаждается прикосновением.

Он не хочет знать, что происходило с этим телом без его ведома. Он может подумать о чем угодно, предположить что-то слишком грязное или же нежное и чистое. И почему-то второе раздражает чуть больше, пальцы чуть подрагивают — одно дело просто секс, другое дело намек на что-то больше. Йен впервые не отстраняется первым, лишь смотрит вдаль поверх головы Кэтрин и сжимает губы. Он не хотел бы знать, не хотел бы думать.

Он уже об этом думает.

А потом тихо произносит немного не то, что хотел. Немного перегибает для такого момента и чуть-чуть сожалеет, но это помогает остаться на краю, не сорваться вниз и разбиться об острые скалы.

— На твоё двадцатилетие стоит пригласить всех твоих родителей, — волнение в голосе успешно скрывается за прохладной ленцой, словно Йен предлагает съесть на ланч яблоко. А не встретиться с людьми, которые сломали жизнь Кэтрин. С властным отцом, успешно скрывшим родного, но незаконного ребёнка, с богатой одинокой женщиной, что всегда хотела дочь, с родной и бедной матерью, для которой дочь всего лишь игрушка.

Кажется, сегодня у него в планах разозлить Андерсон. Кажется, в его желаниях прочно прописалось желание потерять свою уверенность в её возвращении. Кажется, он немного… Неважно.

Рука сжимается чуть сильнее, Йен переносит вес на другую ногу и прижимает Кэтрин ещё ближе к себе. Чтобы подумала, чтобы не вырвалась и не сбежала. Чтобы осталась.

Айронс действительно хочет покоя для Кэтрин — с родными, с ним, с кем-нибудь ещё. Ей давно пора взрослеть.
[NIC]Ian Irons[/NIC] [STA]pricked[/STA][AVA]http://savepic.ru/8891557.png[/AVA]

+1

56

Сегодня он дает ей больше времени, чем обычно: в честь дня рождения, – верит Кэтрин и не отрывает щеки от широкого плеча. Она слышит его спокойное, уверенное сердце, вдыхает его запах – совсем близко, слишком нежно, и в груди замирает льдинка, расколотая чужим теплом. Рука, притягивающая еще ближе – сколько раз уже так было?..

..Так – ни разу.

Должно быть, потому что все же есть разница между простой близостью и той, что была между ними с Йеном. Строгий, точно выверенный баланс – ни шагом больше, ни на мгновение дальше.

Кэтрин закрывает глаза, почти доверчиво – и тут же Йен нарушает ее покой предложением, которого она вовсе не желает слышать; упоминанием людей, о которых она не желает помнить. Кэтрин пытается оттолкнуть его, чтобы сбежать в порыве гнева от него, от правды, от себя самой – но сильные руки сжимают ее еще крепче. Конечно же, он знал, что она попытается.

Злость накатывает волнами по мере того как Кэтрин себя накручивает. Она может вырваться – укусить или, например, полезть целоваться, но вложенное в это насильное, хоть и желанное, объятие "останься" держит со всей своей нежностью, и Кэтрин хочется плакать. Это так непривычно и стыдно, что она перестает сопротивляться и прячет лицо, ткнувшись Йену лбом в шею.

Она не хочет думать о семье. Об отце, который был достаточно легкомыслен, чтобы зачать ребенка, но недостаточен решителен, чтобы взять ее в семью. О столь же эгоистичной матери, которая бросила ее в младенчестве, а четырнадцать лет спустя вдруг вспомнила. Конечно, взрослый ребенок – не младенец, очень удобно. Об Офелии, которая скрывала от нее правду и...

..и?..

То, в чем Кэтрин не хотела себе признаваться – приемная мать не желала ей зла. Девушка злилась все больше и чаще, нарочно пробуждая в сердце гнев и ненависть, но на деле – на самом деле – совсем не хотела ее ненавидеть. В этом тяжело было признаться даже себе – а еще сложнее кому-то другому.

– Я напишу Офелии, – обещает она Йену, а собравшиеся в уголках глаз крошечные слезинки так и не портят макияжа. Кэтрин сильнее, чем кажется. Сильнее, чем даже Йен о ней думает.

Офелии – только ей и больше никому. Но прежде Кэтрин надо разобраться в себе и своих собственных чувствах.

– Ты хочешь, чтобы мы снова стали братом и сестрой? – Нарочито безразличным голосом, но Йен-то знает – он один на всем свете – с какой болью это было сказано.[ava]http://savepic.net/7908986.jpg[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

0

57

Мгновенное вспыхнувшее от злости лицо Кэтрин настолько горячее, что Йену кажется, около плеча зажгли свечу. Пламя сжигает остатки прохлады, пробирается под рубашку и Аройнс думает, что перебрал с откровенностью, что тонкую ткань рубашки оросит горячая влага и тогда он совсем растеряется. Глубоко выдыхая, он пережидает миг гнева и не разжимает рук. Мягкость волос сбивается в кучу около его лица, она наверняка царапает нежную кожу головы о его щетину, вот так вот забившись в руках. Йен мягко кладет ладонь, обхватив голову Кэтрин, и отводит от своего лица.

Прозвучавшее совсем тихо обещание звучит даже неожиданно, он и не думает, что она согласится. Вспышка вобрала в себя все её силы, и она обмякает совсем безвольно. Йену остается лишь гадать — правда согласилась или сказала ради того, чтобы отпустил.

— Окей, — Айронс отпускает руки так же неожиданно, как стал ближе. Ветер врывается между ними, остужая атмосферу. Короткий взгляд, чтобы убедиться в отсутствии слез, лишь кровь прилила к щекам, делая бледную кожу по-своему очаровательной.  Лицо, помятая одежда и встрепанные волосы наводили на определенные мысли, будь здесь свидетели.

«Окей» звучит не менее холодно и сам Йен поражается своему ответу. Придай он значение, то могло бы показаться, что он просто добился своего и ему больше ничего не нужно. Это в действительности не так и Айронс с волнением оглядывает Кэтрин, она же знает и понимает его как никто другой, так? Она поймет.

— Мы всегда ими были, — отвечает с легкой невозмутимой улыбкой, смотрит в глаза Кэтрин. Правда — это всегда было рамками, за которые он не собирался переходить. Как бы этого не хотелось. Айронс убедил себя в этом, как ни в чем другом. И именно это один из сдерживающих факторов.

Йен никогда не говорил ей о том, что знает. И никогда не говорил, что прекратил считать сестрой. Йен вообще многое не говорил, создавая свой собственный мир, один на двоих.

— Косметика не размазалась, — в голосе вновь насмешливые нотки, — Пришлось бы тебе стирать мою рубашку, если было бы наоборот, принцесса.

Глубокий выдох значится как сожаление. То самое, в котором он никогда не признается.
[NIC]Ian Irons[/NIC] [STA]pricked[/STA][AVA]http://savepic.ru/8891557.png[/AVA]

+1

58

Шутка не спасет ситуацию – Кэтрин, в глубине души смея надеяться на иной ответ, поднимается на ноги. Она стоит к нему спиной, так что Йен не может увидеть, какой беспомощной вдруг стала она в эту секунду. Больно, обидно, нелепо – снова наступить на те же грабли и надеяться, что в этот раз удара удастся избежать. Ранит не спокойное, в обычной его манере "Окей", но его ответ на вопрос.

"Мы всегда были ими", – эхом в голове, а браслет со своей невинной надписью словно жжет руку.

– Ты бы и сам справился донести ее до прачечной, – без тени улыбки отвечает она, воспринимая все дальнейшее слишком серьезно. На лицо – маска, привычная, нарочито вежливая и сахарная, но лишь второй раз в жизни – персонально для Йена. Маска, которой не обмануть его, но за которой Кэтрин привыкла прятать чувства. Попробуй, догадайся, что там: любовь или ненависть, радость или горе?

"Мы всегда были ими", – и губы не дрожат, изгибаясь в радушной улыбке. И всего-то нужно вспомнить, как это было в детстве – и повторить со всей умелостью талантливой лгуньи. Всего-то нужно обмануть дорогого человека. Единственного дорогого человека.

Она оборачивается уже счастливой, зная, что все равно не обманет его – и что причинит ему тем самым боль. Око за око, они будут квиты.

– Спасибо за этот день, братишка, – говорит она без утайки, не боясь быть услышанной. Пусть все знают, кто они друг другу. Пусть изобличат их, пусть развеят нелепые и лживые слухи! Пусть знают истину, пусть презирают их обоих – или подозревают в еще большем грехе. – Давай перекусим в другой раз.

Подарки она забирает с собой, а Йен не пытается ее остановить – и маска любящей сестры, кажется, трещит по швам.

Она скажет Офелии, что вернется, – решает Кэтрин. Она скажет, что снова станет ей дочерью.

Но сможет ли она жить так?[ava]http://savepic.net/7908986.jpg[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

0

59


Falling
27 марта 2015 года


Свинцово тяжелое небо так низко нависало над городом, что казалось ещё немного и заденет шпиль мэрии. Порывы ветра стремились поднять и закружить любую вещицу, а то и вовсе вырвать из рук людей зонты и сорвать шарфы. На улицах было людно, Йен немного растерялся — потеряться в такой толпе не сложно. Положение исправил автобус с эмблемой школы, дожидавшийся театральный кружок с их экскурсии на парковке недалеко от театра. Кивнув водителю, который его узнал — на ветровке Йена так же была эмблема школы, Айронс встал рядом, частично защищенной от ветра корпусом автобуса.

Согрев дыханием пальцы, Йен потыкался в сенсор, заказывая через онлайн билеты на самолет. Раньше не мог, торопился приехать сюда, чтобы успеть перехватить Андерсон. Перелет им предстоял долгий, огорчать Офелию он не собирался. Даже если Кэтрин до сих пор злится, ей всё равно придется полететь. Разрешение у администрации школы он уже получил. Там это не вызвало удивления — его мать посещала собрания за них обоих и оплачивала обучение Кэтрин.

Йен успел так же наведаться в комнату Кэтрин под присмотром коменданта женского общежития и захватить ей теплые вещи, на случай слишком прохладной погоды в Лондоне.

Наконец показались первые люди из театрального кружка. Йен вытащил документ, позволяющим им с Кэтрин покинуть школу на неделю, чтобы показать куратору. Андерсон нашел взглядом, но навстречу не поспешил. Лишь скользнул взглядом и обворожительно улыбнулся учителю, приветствуя её.

— Добрый вечер, ветрено сегодня. — Йен показал разрешение, удерживая рукой, чтобы лист не смялся и не вырвался, уносимый ветром. — Моя мать пригласила нас с Кэтрин на несколько дней погостить. Я её заберу и мы доберемся до аэропорта на такси.

Последнее больше к тому, чтобы успокоить куратора, искренне преданного своему делу.  Айронс с ним почти не пересекался по занятиям, выбрав совершенно другие направления, но был наслышан. Не в последнюю очередь от Кэтрин.

Остальные уже забрались в автобус, учитель последовал за ними, изучив разрешение и пожелав хорошего пути. Проследив за тем, как автобус покидает площадку, Йен перевел взгляд на остановившуюся рядом Кэтрин.

— Офелия пригласила, — повторил он, — Билеты я уже заказал. Пошли, поймаем такси.

И ни слова о том, что они в ссоре. Но с удовольствием отметил браслет на запястье Кэтрин.
[NIC]Ian Irons[/NIC] [STA]pricked[/STA][AVA]http://savepic.ru/8891557.png[/AVA]

+1

60

Чудесное представление, развернувшееся на сцене старейшего в Абердине театра, вызывало эмоции однозначно положительные – в отличие от необходимости общения то с куратором кружка, то с другими девочками. Она, как и всегда, была немногословна и сдержанна, но порой хотелось кого-нибудь ударить – просто чтобы заткнулись и прекратили докучать.

Очередь в гардеробе, шуршащая ткань плаща – будто на автомате выполняя простейшие, нехитрые действия, Кэтрин оправила прическу, вглядываясь в собственное отражение. На улице слишком ветрено, и из косы вновь выбьются непослушные пряди, сделав из идеальной леди самую обыкновенную дурнушку.

А возле автобуса стоял Йен, и Кэтрин даже почти не удивилась. Они не разговаривали всю неделю, и это время было проведено в делах кружка, в играх элиты – но радости ничто не приносило. Ссора их наложила отпечаток на всю повседневность Кэтрин – и пусть обычно они тоже не часто разговаривали, молчание их не было демонстративным и напряженным. Сама возможность подойти к Йену и сказать ему что-то, оказывается, была так же ценна, как и их общение.

Кэтрин старалась не думать об этом – но по ночам, прежде чем уснуть, вертела в руках чистый лист, приложенный к подарку вместо открытки. И не снимала браслета, напоминая себе о том, что не права. Но одно дело – понимать, другое – признать. Гордячка Кэтрин первой делать шаг к примирению не хотела, страдала от этого – и терпеливо ждала, когда он сам вернется.

И не прогадала.

Не торопилась подходить, наблюдая со стороны. Девочки загрузились в автобус, куратор кивнула – и машина поехала без старосты кружка. Оставалось лишь подойти к брату, чтобы выяснить, в чем дело. Скрещенные на груди руки, недовольное выражение лица – кто скажет, что Кэтрин Андерсон готова хоть сейчас броситься Йену на шею и заплакать от радости?

– Ты мог предупредить меня. Вы оба могли, – как всегда, ей все говорят в последний момент. В клатче, сжатом в тонкой ладошке, лежит белый айфон, который за последнюю неделю ни разу не прозвенел по воле Йена, а Офелия ограничилась одним письмом, в котором ни о каком приглашении речи не шло. Такие решения ни с того ни с сего не принимаются, – уверена Кэтрин, а значит Йен знал все заранее.

– На проезжей части должны быть, – легким движением руки она указывает в сторону дороги. Ладони уже ледяные, а плащ, не рассчитанный на столь сильный и холодный ветер, совсем не защищает от скверной погоды. Кэтрин почти колотит, но о помощи не просит – снова прячет пальцы в сгибах локтей, и первой устремляется в указанном направлении.

Зная заранее, что задумал, Йен мог заказать машину заранее. Или попросить кого-то приехать за ними – Офелия бы не поскупилась на личного водителя, а местные прокаты охотно дали бы им какой-нибудь автомобиль премиум-класса. Это раздражает еще сильнее – в этот раз он явно что-то не просчитал и не продумал, а Кэтрин в итоге мерзнет.

Но по крайней мере эти курицы из театрального больше не щебечут над ухом – и то неплохо.

– Чистый лист – не случайно? – Спрашивает она, чтобы хоть как-то замять паузу. Объяснять ему, чем он ее обидел – бесполезно, молчать – чересчур напрягает. В голосе холод и спокойствие – еще злится, но уже сделала первый шаг – а значит, скоро оттает. [ava]http://savepic.net/7924348.png[/ava][NIC]Catherine Anderson[/NIC][STA]depend on you[/STA]

0


Вы здесь » Code Geass » Альтернативы » Sexuality