По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 05.03.16. Дракон и Кобра


05.03.16. Дракон и Кобра

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

1. Дата: 5 марта 2016 года
2. Персонажи: Алина Тихомирова; Франциско Диаз
3. Место действия: Рио-де-Жанейро, больница на окраине города
4. Игровая ситуация: Диаз узнаёт, что Алина идёт на поправку и уже вполне безболезненно для себя совершает прогулки по больничным коридорам. Франциско решает навестить её.

0

2

http://cs629322.vk.me/v629322819/353e2/3mS4cQCzf-o.jpg
Франциско Диаз, 2016 год

Война… Война не меняется.
Эта мысль проскальзывала непростительно часто. Но в то же время она означала: всё идёт по плану. И, как бы там ни было, намеченный результат уже был достигнут. Через месяц — назначение нового губернатора. Достойных кандидатов попросту не осталось и единственным возможным вариантом остаётся человек Диаза. Кто вообще обратит внимание на их смерти, когда пол материка было охвачено пожаром войны? Пендрагону не будет до того абсолютно никакого дела… Посомневается сердито разведка, глядя на творящееся безобразие, да на том и закончат, будут искать тайники с оружием и техникой. Казалось, теперь-то всё будет идеально.  Но в этой войне у Франциско всё ещё оставался один незакрытый гештальт.
До больницы добирался пешком. Нечего было привлекать лишнее внимание. Да и не главная городская была она, а всего лишь частная клиника на несколько кварталов. Но зато там работали лучшие врачи, надёжные люди Франциско, под нож которых ложился не только Диаз, но и множество других людей из его группировки. Поэтому когда поднимался вопрос, куда именно отправить Алину, бразилец не стал думать слишком долго.
Шёл он, разумеется, не с пустыми руками. В небольшом пакете он нёс свою нехитрую поклажу: апельсины, яблоки, бананы и манго. Шагая по улицам города, который повстанцы сдали без боя, Диаз поймал себя на мысли, что раньше он никого не навещал в больнице вот так.
Клиника была небольшая, трёхэтажная и рассчитывалась на довольно небольшой поток людей. Однако, в ней были все необходимые пациентам отделения и врачи. Одних психиатров было аж три штуки. Хирургические палаты находились на третьем этаже. Они были довольно небольшие, но очень комфортные, даже светлые. В каждой из них над дверью в обязательном порядке висел католический крест — директор больницы был глубоко верующим человеком. Впрочем, со своими специфическими моралью и взглядами на денежные операции.
Именно на третьем этаже, в одной из крайних хирургических палат с номером 317, содержалась Алина. По просьбе Диаза врачи организовали за ней тщательный уход и досмотр. По первому требованию Тихомировой могли принести еду, книги — всё, что Алина могла посчитать для себя необходимым. О её состоянии Франциско докладывали регулярно, каждый день. Диаз и не предполагал даже, что одна из медсестёр совершенно случайно разболтала это Алине.
— Добрый вечер, поздоровался Франциско, подойдя к стойке приёмной. Я к донье Суарез в 317.
Увидев знакомое лицо, молодая сотрудница кивнула и сообщила, что посещение Терезы Суарез открыто. До скольки — говорить не стала. Знала, что если Диазу потребуется, он задержится настолько, насколько ему будет нужно. Простая формальность, но безопасности не повредит.
Лифта здесь было два, но Франциско решил подниматься по ступенькам. Медленно и достаточно неторопливо. Он всё ещё нуждался во времени. Ведь в его голове витали мысли, совершенно ему не свойственные. Описывать их можно долго и, чтобы попытаться выделить нечто основное одной фразой, стоит остановиться на этом варианте: почему он так беспокоится о ней?
Эта мысль терзала Диаза. Ему было непросто жить с нею. Поэтому нужно было поставить холодную лаконичную точку, либо обнадёживающее многоточие. За то время, что он общался с ней и использовал её, как инструмент в идущей войне, Диаз узнал Кобру с совершенно неожиданной для себя стороны. Никак не желала покидать голову сцена их первого знакомства: это пламя в глазах забыть было попросту невозможно. А та вырвавшаяся истерика на озере?.. Она была первым человеком, кто поразил Диаза своей внутренней силой и сверхчеловеческой волей. С горьким привкусом Франциско вкушал своё маленькое поражение: впервые за долгое время, он усомнился в том, что незаменимых нет. Когда их сугубо рабочие отношения переросли в столь крепкую дружбу, совершенно непохожую на дружбу солдата и командующего? Да что там говорить — Франциско её лишь нанимал. Он ею даже не командовал. Что же случилось? Неужели виной всему стала необычайная решительность Алины и её желание бороться с неизменностью собственной судьбы? До сих пор Диаз не мог ответить на вопрос: как совмещались в этой дикой русской женщине невиданная преданность делу и способность прогинать этот мир под систему своих убеждений? В этом мире человек, идущий на войну, свой контракт подписывает кровью. И разорвать потом он его уже не сможет. Люди пытались уйти, сложить оружие, но у них это не получалось. Кобра же стала первым человеком, в чьём сердце Диаз увидел самую настоящую борьбу. Алина сражалась на поле боя и внутри себя. Она была окружена со всех сторон, но не сломлена. “Победишь себя — победишь всех”. Так говорил отец Диаза. И никто! Никто и никогда так яростно не сражался сам с собой, как это делала Тихомирова! Это и делало её уникальной в глазах хладнокровного лидера бразильской мафии. Огонь её сердца разжёг неистовое пламя в душе Франциско. И ни один живущий человек не был в состоянии погасить его. Эта женщина бесконечно притягивала Диаза всем. Сильным характером, взвешенными поступками и поражающей воображение внешностью. Сопротивляться всему этому бразилец был уже не в силах.
Он поднялся на третий этаж и направился к палате Кобры. Без проблем отыскав нужную дверь, Франциско постучался три раза.

+4

3

— Она пришла в себя! — пятна перед глазами постепенно приобретают очертания, медсестра стоит над Алиной и улыбается, едва не плача от радости.
"Зачем?" — так и хочется закричать Кобре, но она не может пошевелить даже пальцем, а только таращится ненавидящим взглядом на радостные лица, что обступили её.
"Оставьте меня", — лишь беспомощно приоткрываются губы, а в груди по-прежнему ощущается жгучая боль.
Вовремя появляется Луис Канту, врач, который оперировал Тихомирову, и через пять секунд в палате остается только он. Мужчина улыбается и накрывает ладонь пациентки своей. Восстание подавлено, но хирурги всё ещё продолжают борьбу за жизнь повстанцев, и каждый, отвоеванный у смерти или почивший, заслуживает уважения.
"Я буду жить", — звучит как приговор. Кобра не может разделить настроение Луиса, на ней клеймо единственной выжившей в их отряде. Ей не нужны ни почести, ни награды. Она будет жить, а восьмерым погибшим во время Второго латинского бунта вымпеловцам будет посвящено по строчке в сухой отчетности.

Дни сменяются днями, и время притупляет боль и воспоминания. Алина неуклонно идёт на поправку, но тело всё такое же чужое. В окне видно только бразильское небо, у неё  нет сил даже на то, чтобы подойти к окну.
В отделении повисла тишина, Анна поставила капельницу. Кобра, дождавшись, пока в коридоре стихнут шаги, в приступе разрушительной злобы срывает катетер и пытается встать. Не получается. Алина падает безвольной грудой на пол.
Анна возвращается в палату через полчаса и кидается к Тихомировой. Алина стоит у окна, зажимая вену, держится за подоконник, и начинает безудержно смеяться.
— Я смогла, — Кобра любуется видом за окном и не может оторвать взгляд от зелени деревьев, которую не видела несколько недель. — Я смогла, — повторяет она и обнимает девушку.
— Донья Суарез, — лепечет испуганная Анна. — Пожалуйста… Вы должны вернуться в постель, — Алина опирается на плечо медсестры и не протестует.
С первого дня Анна дежурила у неё, по личному желанию или по приказу свыше, Тихомирова не знала, но переживания девушки были абсолютно искренними, и Кобра не могла допустить, чтобы её вольность стоила медсестре работы.
Больничная сорочка, испачканная кровью, переодета, и Алина послушно лежит под капельницей, а с её лица не сходит улыбка.

От Алины начинают поступать просьбы, чтобы ей принесли ту или иную книгу. Одним из первых она просит самоучитель португальского, чем вызывает улыбку на лице Анны.
— Хотите его удивить? — взгляд падает на свежий букет белой акации, стоявший у кровати.
— Я не понимаю тебя, Анна, — Тихомирова качает головой.
— Дону Диазу каждый день докладывают о вашем состоянии, — медсестра краснеет, чувствуя, что сболтнула что-то лишнее, и оставляет Алину наедине с мыслями.

Когда Алина получала от Франциско задания, он всякий раз при прощании сжимал её плечо. Он передавал ей свои эмоции через пальцы, и чем дольше они друг друга знали, тем чувственное становился этот жест. От проверяющего и стискивающего до сдержанного поглаживания, когда рука коснулась обнаженного плеча, чтобы почувствовать человеческое тепло.

— Франциско… — Алина смотрит на фрукты в вазе, что ежедневно приносил курьер, вместе с цветами, и берет наконец-то яблоко.
Она читает в этих знаках внимания чувство вины за случившееся, а ещё слова о том, что он ждёт её. Даже когда она была в реанимации, гостинцы ждали её в палате — Диаз не мог допустить даже мысли, что Кобра не выкарабкается.
"Забери меня отсюда…" — просит она, глядя в окно, и дни превращаются в мучительную череду ожидания, когда же Франциско переступит порог её палаты.

Анна залетает в палату с радостными вестями: Тихомировой разрешили совершать небольшие прогулки по саду, что она прежде видела лишь из окна, и Алина не может не воспользоваться этим, берет в качестве обязательного сопровождения медсестру, и впервые за месяц дышит полной грудью, озираясь по сторонам и подставляя лицо солнечным лучам, будто до этого была заточена в бетонную коробку в течение тысячи лет.

В клинике Кобра похудела, и лицо заметно осунулось, но неизменными были живой взгляд и проснувшееся желание жить. Каждый сделанный шаг наполнял её тело былой силой, пусть даже для полного возвращения потребуется провести ещё месяц в спортзале.

Новости о звучавших отголосках восстания ещё какое-то время доносились до Тихомировой.
Алина никогда не скажет, что это было бессмысленно, не обесценит цену, что заплатили павшие. Они добровольно выбрали свой путь, и для них было честью умирать во имя свободы, а не смирившимися нумерованными, и каждый верил, что сквозь британские тучи, накрывшие небо, пробьется луч солнца для его народа и близких.

"Эдуарду Женру готовится вступить в должность губернатора седьмого сектора через месяц", — гласит заголовок газеты, что читает Кобра в палате, отложив книги по истории и самоучитель. Ей по-прежнему не разрешали никаких нагрузок, кроме поднятия книжек и прогулок на свежем воздухе, настаивая на постельном режиме.
Стук в дверь прерывает её размеренную скуку.
— Entre, — отзывается Кобра уже без слышимого акцента, убирая тетрадь и учебник в тумбочку. Наверное, пришла Анна с очередными интересными новостями.

+4

4

http://cs629322.vk.me/v629322819/353e2/3mS4cQCzf-o.jpg
Франциско Диаз, 2016 год

— Olá, Cobra, — Диаз открыл дверь, услышав разрешение войти, и зашёл в палату, представ перед Коброй в неизменном белом костюме. Разве что футболка в этот раз сменилась чёрной водолазкой. —  Como está?
— Francisco, — на бледном лице появляется живая улыбка. — Que surpresa agradável! — Алина сдержанно радуется.его появлению, но чувствует, как быстрее начинает биться сердце, когда она снова встречает его огненный взгляд.
Несмотря на то, что Кобра очень сильно похудела, Диаз её всё равно бы узнал. По взгляду, жестам, интонациям в голосе. Пусть у неё сильно ослабла мускулатура и пропал рельеф. Внутренняя энергия Кобры всё равно била ключом, не переставая.
— Я смотрю, у тебя довольно большие успехи в изучении языка, — Франциско улыбнулся и, подойдя к кровати Алины, поставил пакет с гостинцами на тумбочку. — Думаешь, готова устроить день португальского, как только тебя окончательно поставят на ноги?
— Благоприятная языковая среда, вот и нахваталась всего понемногу, — Тихомирова садится в постели. — Готова, — решительно соглашается она, мысленно уже покидая стены клиники. — Obrigada… — Алина кивает и знакомится с содержимым пакета. — Наконец-то могу тебя лично поблагодарить за чудесные цветы и очень вкусные яблоки. Кстати, о яблоках, — Тихомирова достает парочку и, оставив Диаза, через минуту возвращается с двумя блестящими от капель воды фруктами. — Лови, — она бросает яблоко Франциско и с довольным видом вгрызается в свое.
Алине тяжело смотреть на себя в таком состоянии, она даже попросила убрать зеркало из палаты. А Франциско, кажется, просто рад её видеть, даже такую. Он ловит брошенное ею яблоко и с аппетитом откусывает небольшой кусок. Оно вкусное, душистое и очень сладкое. Для неё Диаз выбирал лучшее из того, что мог достать.
— Пойдем на улицу, не могу больше здесь находится, — честно говорит Алина.
— Пойдём, — согласно кивнул Диаз. — Там сейчас здорово.
Ей странно брать Франциско под руку, но без этого она не покинет палату, и поэтому Алина, секунду поколебавшись, неуклюже хватается за него. Ей смешно и неловко: мужчина, как и всегда, в белоснежном костюме, а на ней больничная сорочка… “Господи, зачем он приехал…” — непросто признавать свои слабости, но она смеется, представляя, как это выглядит со стороны.

+4

5

Диаз старался идти не слишком быстро, но и как черепаха не плёлся. Удобнее всего было подстроиться под Алину, но он воспользовался своим внутренним чутьём и опытом, так что это не потребовалось. Они прошли к лифтам, спустились вниз и вышли на территорию большого пальмового сада с небольшим прудом в самом его центре, множеством деревянных скамеек со спинками. Оказавшись здесь невольно забываешь, что ты на самом деле находишься в Рио. Воздух был свеж, а иногда откуда-то издалека доносились и характерные цветочные запахи, которые в некоторые моменты перебивал ароматный одеколон для бритья, которым пользовался Франциско. Он был легко узнаваем и не менялся уже несколько лет, так что Кобра наверняка была к нему привыкшая.
Они шли и просто молчали. Кроме Кобры и Диаза в этом дивном саду никого не было. И молчание их было куда красноречивее любого разговора. И в нём витали нотки прощения и вины. За погибших товарищей, за сданные позиции и то, что ради большой идеи приходилось лгать своим последователям. Но Кобра должна была понимать, что всё это — часть одной и той же шахматной партии.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Диаз. — Меня так утомили сухие отчёты за все эти годы, и особенно за недели, что ты провела в лежачем состоянии. Так редко удаётся поговорить с кем-то по душам, по-человечески. Скоро я начну забывать, каково это.
Алина улыбается Франциско.
— Врачи говорят, что потребуется ещё длительное время для окончательного восстановления, я же чувствую себя заржавевшим механизмом, который нужно лишь смазать, и он снова заработает, как новенький, — Кобра вздыхает. — Ещё немного, и я точно сойду с ума без физических нагрузок.
Её опекали, как редкий цветок, и наверняка здесь тоже не обошлось без Франциско.
Алина опускает голову и взгляд падает на изображение якоря на руке, и тогда ей в голову приходит безумная идея. Сможет ли Диаз ей отказать?..
— Франциско, пожалуйста, найди мне первоклассного мастера по  татуировкам, — звучит неожиданная просьба Кобры. — Я понимаю, что это может быть сложно, но… Я хочу покинуть больницу с новой татуировкой.
Франциско улыбается просьбе Алины.
— Это совсем несложно, — отвечает он, слегка повернув голову. — На восточном побережье много хорошо мастеров. Дай мне пару дней, а потом я узнаю у врачей, когда твоя просьба может быть выполнена. — говорит Диаз.
Кобра благодарно обвивает руку Диаза.
— Я буду рада, если её будет делать твой мастер, — довольная улыбка сияет на её лице.

+4

6

http://cs629322.vk.me/v629322819/353e2/3mS4cQCzf-o.jpg
Франциско Диаз, 2016 год

— Тогда дай мне пару недель, — Диаз задумчиво хмурится. — Двух дней мне точно не хватит.
— Хорошо. Кстати, со мной поделились, что ты интересовался моим состоянием. Много интересного узнал о состоянии моих кожных покровов, температуре тела, пульсе? — Алина крепко задумалась для вида. — А ещё об артериальном давлении и всем том, что записывали врачи каждый день, — она язвит, не может так просто поговорить о серьезных вещах. Эта мишура слов скрывала одно простое: “Ты волновался за меня?” — но Кобра раздувает капюшон и не позволяет приближаться.
— Конечно, — Диаз перестаёт хмуриться и на его лице появляется снисходительная улыбка в ответ на ехидство Тихомировой. — Как я мог не интересоваться? Ты столько пережила. Я не могу не беспокоиться о тебе, Кобра.
Алина впервые за долгое время позволяет заботиться о себе и плотнее обвивает руку Франциско, не желая её выпускать. К ней приходит осознание, что всё это время она была для Диаза не просто бойцом, но человеком. Она снова чувствовала себя женщиной, совсем позабыв об этом, охваченная огнем войны. Алине было приятно каждое утро видеть в палате букет душистой акации от Франциско, она с нетерпением ждала его появления, прислушиваясь к шагам в коридоре и стоя у окна, а сейчас ей наконец-то стало очень покойно, когда Диаз отложил все свои дела и приехал лично, чтобы проведать её и поддержать.
И несложно описать то, что чувствовал бразилец по отношению к ней. Вот только страшновато самому себе в этом признаться. Привязанность. Она нарастала с каждым заданием, каждым случайным разговором или вскользь пророненным словом. И однажды её просто стало невозможно контролировать. Эмоции скапливались. И им был нужен выход. Когда Алина глубоко вздыхала, её грудь невольно тёрлась о руку Франциско. От этой мысли где-то внутри лишь сильнее вспыхивало пламя. Диаз прикусил губу, подбирая нужный момент.
— Они были хорошими людьми, — говорит Диаз, когда они останавливаются перед прудом. — Все до одного. Я бы хотел, чтобы все они выжили. Но война… Она не меняется. И всё, что я могу сделать — не останавливаться на том, чего мы всё же сумели достичь.
Диаз поворачивается лицом к Алине. Их взгляды встречаются и приковываются друг к другу.
— Я не хочу, чтобы смерть твоих соратников… — он кладёт руку на её плечо. Жест, уже ставший ей знакомым. Тот, который сближал их всё это время.
Но Алина не дает ему договорить, жестом просит Франциско помолчать, касаясь его губ своими пальцами.
— Не надо, пожалуйста, не продолжай, — голос Алины спокоен, но в глазах плещется незапечатанная боль потери. — Они отдали жизни, исполняя свой долг перед Родиной и страной, которой поклялись помочь. Они живы в сердцах тех, кто о них помнит, — Тихомирова замолкает и отнимает пальцы от влажных губ. В груди бешено колотится сердце.
Диаз ничего не отвечает ей. Нет нужды говорить что-то сейчас. По его глазам и выражению лица Кобра сможет сама догадаться, что он мог бы ответить. Но молчание — золото. И оно могло сказать гораздо больше.

+4

7

— На твоей спине… — неспешно говорит Диаз, продолжая разговор. — Есть татуировка. В районе лопаток. Что на ней изображено?
Алина замирает и отпускает руку мужчины.
— Откуда ты знаешь, Франциско?.. — Тихомирова смотрит на Диаза немигающим, испытывающим взглядом, похожим на тот, каким он пытался пронзить её на смотровой площадке, когда Рио сверкал перед ними, как на ладони. — Сальвадор... — находит ответ Кобра. Франциско стал свидетелем её личного таинства, увидел обнаженную душу Алины и устремился на её свет. Он был её невидимым хранителем в ту ночь, тайну о которой будут хранить только женщина, мужчина и луна.  — Я обязательно покажу её тебе, Франциско.
Алина смотрит ему в глаза и читает в них искренность и заботу, что проявлялись особенно ярко с момента попадания в больницу. И она понимает, что не хочет никуда уезжать от него, в каком бы качестве он не оставил её рядом.
— Ты будешь помнить обо мне, когда я уеду? — спрашивает она очень тихо.
— Всегда, — отвечает он.
Исчезли осколки прошлого, терзающие душу, Алина протягивает руку и касается подушечками пальцев смуглой щеки. "Не исчезай", —  мысленно просит она. Но Франциско перед ней из плоти и крови, и ей не чудится это в ночном лихорадочном бреду.
Она берет лицо Франциско в свои ладони и, улыбаясь от охватившего её счастья, смотрит в его карие глаза  и не может от них оторваться. "Я нашла тебя, ты из той легенды, правда? Только не превращайся в скалу, пожалуйста, никогда..."
Они стоят на месте и просто смотрят друг на друга. Непостижимо красивое лицо Кобры окутывают оранжевые лучи заходящего солнца. В груди Франциско разгорается самый настоящий пожар. Всё  ещё не уверенный в том, что поступает правильно, он отнимает руку от плеча Тихомировой, но вместо того, чтобы убрать, как обычно это делает, поднимает её выше и пальцами касается её щеки. Наверное, со стороны эта сцена выглядит смешно, как фигурка невысокого мужичка тянется к лицу прекрасной, как мать-природа, женщины. Но Диаза это ничуть не смущало. Он чувствует, как её кожа приятно поддаётся касанию подушечек пальцев. Набирая уверенность в жестах и движениях, Франциско кладёт на щеку Алины свою ладонь и ведёт её за голову Кобры. Пальцы переплетаются с её мягкими, как шёлк, волосами и мягко обнимают со стороны затылка.
Франциско медленно притягивает к себе её голову, и их губы соприкасаются в поцелуе, похожем на мимолетную искру. Слабую, неяркую… Но уверенные движения разгоряченных сердец превращают этот поцелуй в самый настоящий огненный смерч, разразившийся с невиданной силой. Их языки переплетаются в диком страстном танце, и с губ Алины срывается его имя.

Эпизод завершен

+4


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 05.03.16. Дракон и Кобра