По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Geass-челлендж потому что мы можем.

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Личные темы » Нана vs Юфи - август 2018


Нана vs Юфи - август 2018

Сообщений 681 страница 700 из 716

1

ф-ф-ф-файтиииин!
https://i.imgur.com/bACrrzU.jpg

+3

681

16 Франциска

- Никаких чудес, - повторяет Франциска следом за Арчером, и голос ее полон горечи. На мгновение - лишь на короткое, мимолетное мгновение! - губы ее искажаются в каком-то злом подобии улыбки, и хозяйка дома выглядит затравленным, загнанным в угол хищником.

Только дурак решится приблизиться к опасному, отчаявшемуся зверю.

Но наваждение исчезает почти мгновенно. Плечи расслабляются, губы касаются вина, вдоль линии декольте вновь видно ажурное кружево, но в этот раз Франциска не одергивает рубашку... Вообще не замечает, кажется.

- И какова цена вашей помощи, monsieur Corbeau? - спрашивает она с лукавой улыбкой. Взгляд Франциски - смешливый, но не насмешливый , ей нравится вся эта ситуация, ей комфортно и легко в этом словесном танце, наполненном чувственных и весьма откровенных намеков. Или она только хочет это показать? - Мне... Не помешал бы друг.

Она тоже подается ему навстречу, отставив на журнальный столик свой бокал. Так ее формы выглядят еще более соблазнительными, а мягкий свет очерчивает мягкие изгибы. Слово «друг» звучит совершенно особо - на выдохе и столь томно, что невольно усомнишься, о какой такой дружбе ведет речь эта женщина.

- L’Amitié est le plus bel amour, - мурлычет она. Они совсем близко - и можно услышать ее запах, ощутить тепло и даже разглядеть сеть мелких порезов на доверчиво подставленном лице. Еще чуть потянуться и можно коснуться губами... если не бояться.

0

682

17 Рин

Знакомый голос режет сердце. О его приходе она знает заранее – и хрустальный звоночек от пересеченного другом Ограждающего Поля, и открытая собственным ключом калитка, и даже знакомая поступь. Друзей у Тосака немного: учитель да муж. Владельцев собственного набора ключей – ровно в два раза меньше.

И все равно до последнего не шевелится, скользя взглядом по строчкам старой книги. По одной и той же строчке, если быть точной – слова не оседают в памяти, теряясь где-то между печальным бирюзовым взором и спутанными, непростыми мыслями.

Все… непросто. В его отсутствие ей успешно удавалось заставлять себя думать, что это неважно.

А теперь этот голос. Теплый и виноватый, как и всегда. Ласковый до такой степени, что ком стает в горле.

Рин опускает ноги, точно выверенным, но совершенно неосознанным движением заталкивая туфли под диван. Некоторые негласные правила затирались в его отсутствие, но напоминают о себе, едва только стоит ему ступить на порог дома.

Их дома, пусть даже и построен он был по макету резиденции Тосака в Фуюки. В сущности, это поместье в прообразе своем не имело ничего общего с Эмией, но… Добрая его половина построена этими руками – Рин скользит взглядом по крепким, еще больше потемневшим ладоням, на фоне которых серебро кольца выглядит чуть ли не белым. А что построено не Эмией – то было под его контролем. Рин доверилась ему тогда и не прогадала.

Надо бы довериться и в этот раз. Но цена слишком велика.

К тому же, она знает, как он отреагирует.

Okairi, Shirou, – звучит сухо и сдержанно. Глаза продолжают бегать по пресловутой строчке, и лишь неимоверным усилием удается заставить себя осознать первое слово.

«Прощение».

Издевательство. Рин захлопывает пухлый талмуд с тяжелым, глухим звуком.

Ты почти опоздал. Я уезжаю завтра, – произносит она холодно, пряча сердце за вежливой грубостью. Обычно она хотя бы старалась быть мягче. Отходит к шкафу, пряча книгу среди других таких же, ничем не примечательных для Широ, – да там и замирает, рассматривая его смутное отражение в стекле.

Вместо объяснений Рин поднимает правую руку, демонстрируя алую метку на тыльной стороне ладони. Как и в прошлый раз.

Ладонь эта почти сразу сжимается в кулак – миниатюрный, но крепкий. Уж Широ-то знает, насколько крепкий – и пусть только попробует заикнуться против.

18 Рин

Если она и хотела отказать ему в этом, здравый смысл все равно пересиливает. Рин не дура, не слепая. На ее глазах упрямый мальчишка, способный лишь тереться возле президента студсовета, превратился в мужчину – сильного, крепкого… Достойного.

Достойного того, чтобы у нее не было больше нужды быть одной. Как бы старательно он ни пытался пренебречь ее чувствами в последние годы.

Рин оборачивается, заглядывая в сталь чужих глаз. Два упрямца – и теперь это их безмолвное противоборство как никогда напоминает ту ночь призыва, когда явился Арчер. Она знает, насколько он упрям – настолько, что именно Рин всегда уступает ему: учеба, поездка… свадьба.

А еще она помнит, что в ту ночь именно Арчер убирал ее порушенный высвободившейся мощью заклинания дом. Она продавила того Эмию Широ. Способна продавить и этого. Пусть у нее и нет власти Командных Заклинаний над ним.

Но отказывать Широ она не намерена. Защитник и опора; человек, который никогда не предаст ее саму и их стремления.

Человек, чье невыносимое упрямство играет с ним злую шутку. Рин ощущает то, что творится с Широ, возможно, даже острее, чем он сам: по всколыхнувшейся, до боли знакомой ауре.

Прежде чем он успевает хоть что-то сказать, она подается вперед, переплетаясь пальцами и поднимая сцепленные в замок руки вверх. Тыльная сторона ее ладони – к нему, его – к ней, и обе руки осквернены алыми метками… Это не честь – это бремя, горе, знамение грядущей боли для них обоих.

Но если чему-то ее и научила Пятая Война, так это простой истине: вдвоем все посильно. Вдвоем они способны на все.

Короткое время она разглядывает его руку: появившийся там багряный знак и тонкий, чуть помятый серебряный ободок. Немного сдвинутое ее жестом кольцо обнажает светлый след на коже.

Не снимает. Дурак.

Если и злилась – уже не может. Как злиться на него… такого. Упрямого, следующего за своей Судьбой, но неизменно возвращающегося раз за разом.

Я поверила бы тебе и без этого, – шепчет тихо – просто нет нужды говорить громко, когда между ними – лишь пара дюймов и тонкая одежда. Сжатая в кулак левая ладонь бьет в широкую грудь – ощутимо, но без цели причинить боль. Трудно не заметить, как он вымахал и стал шире в плечах, такого всерьез бить – только зазря себе вредить.

И еще один удар. И третий – все слабее. Наконец, Рин выдыхает тяжело и поднимается на самые носочки, чтобы коснуться губами его щеки.

Ей много, что есть сказать ему. Что ждала его на Рождество – или надеялась хотя бы получить открытку. Что беспокоилась за него – и загоняла собственные страхи в самый дальний угол, с головой уходя в работу. Что сама уже не знает, что у них за брак такой – официальный статус семьи, на котором так настаивал Широ, кажется, только разрушил их бывшие прежде крепкими отношения.

Что ей было невыносимо одиноко в этом огромном, пустом доме.

Но вместо этого – целует и отталкивает, хмурясь.

В душ, – не терпящим возражений голосом требует она. И это та мелочь, в которой обязан уступить он.

0

683

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

684

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

685

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

686

https://www.tomswallpapers.com/large/201611/81063.jpg

0

687

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

688

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

689

14 Фран

Hah~
Милый Арчер хочет… Грааль. Его механизм.
Губы Франциски расплываются в улыбке – вполне удовлетворенной таким предложением. Тонкие пальцы ложатся поверх мужской ладони, что расположилась так близко. Даже если Ворон против – Фран не оставляет ему ни времени, ни права задуматься об этом.
Горячее дыхание щекочет столь соблазнительные губы Арчера. Красивые, чувственные – такие, какие должны принадлежать самому желанному и ласковому любовнику.
По счастью, мне нет дела до дальнейшей его судьбы. Я получу свое. И если хотите… Я подарю опустевший сосуд вам, monsieur Corbeau, – шепчет она.

Поцелуя не следует – Франциска отстраняется, поднимаясь с дивана. Скупой на теплоту, деревянный Ворон держит дистанцию, а на периферии звенит тревожный звоночек. Еще один гость.
Не многовато ли? Чертов Лансер.
Прошу меня простить, мой друг, – улыбается она, покидая гостиную и позволяя Арчеру самому решать, желает ли он последовать за хозяйкой дома или остаться допивать вино.
Направляется она в прихожую, где за дверью уже ждет «еще один».
Еще. Один. Подумать только. Сколько еще фриков сегодня налетит в ее скромные апартаменты?

Цветы – это лишнее, – ласково щебечет женщина, протягивая ладонь для рукопожатия… или поцелуя. – По крайней мере, ночью. Франциска Бастьен. – Взгляд ее тем временем скользит по позднему гостю, отмечая малейшие детали его образа. Щепетилен… Аккуратен. Строг и вежлив.

Для боевых действий еще слишком рано. Присоединитесь к нам за бокалом вина?

Да, им совершенно нет нужды торопиться. Ни Арчеру из Атласа, ни Генриху фон Лихтенштейн, ни самой Франциске Бастьен.
Еще слишком ра…

БОЛЬ.

Она растекается жгучим ядом по венам, обволакивая все существо мага, требовательно и жадно изымая ее силы – все ее силы. Франциска, успевшая пройти на несколько шагов к гостиной, прижимается спиной к стене, пошатнувшись, и едва сдерживается от стона.
Этот сукин сын решил атаковать кого-то? Оба гостя меркнут на фоне этой… по-настоящему пугающей мысли.
Если он напал на кого-то, то виновной в нарушении Правил признают ее. А раз так… Самое время вспомнить имя Наблюдателя...
..сразу как подкосившиеся от боли ноги позволят встать в полный рост.

Вспышек, подобных первой, пока больше не ощущается.

15 Фран

Она бы закричала, но что-то внутри нее противится самой идее.
Закричать. Привлечь внимание. Надеяться на помощь?
Цепочка так проста, но так нелепо обрывается в самом слабом своем звене. Помощь. Какая может быть помощь, если боль разъедает тебя изнутри. Если твой кошмар против твоей воли тащит из тебя не только прану – но и невидимые жилы, по которым она прежде бежала.
Он не щадит Мастера. Она и не подумает просить об этом.

Сыро. Холодно. Промозгло
Она ненавидит промозглый ночной Лондон. Ненавидит проклятую Войну за мать-его-Грааль. Ненавидит Лансера и его самодовольную наглость. Наневидит Ланселота Озерного – сукин сын, чертово отродье.
Ненавидит. Ненавидит! Ненавидит!!!

Сидя на холодной мощеной дорожке в мелком переулке, Франциска Бастьен упивается собственной ненавистью. По праву рождения ей отказано в любви, но ненавидеть она может столько, сколько захочет. И это помогает ей жить. Помогает держаться. Помогает терпеть.
Кулаки сжимаются, острые ногти врезаются в ладони. Вместо вопля или даже стона – выдыхает медленно сквозь зубы.
Ублюдок.

От новой вспышки боли перед глазами все мутнеет, а взрыв пестрых искр какофонией цвета, мельтешащей подобно причудливому калейдоскопу, уносит ее далеко в прошлое. В день, когда такое уже было.
День, который не смогла бы забыть и при всем желании.


Сыро. Холодно. Промозгло.
Под руками – усеянная каплями росы трава. Выходит, рассвет? Жаль, ничего не видать. Даже грустно – самую малость.
Франциска ведет пальцами по этой траве – нарочито медленно. Рука такая тяжелая, словно на ней висит тяжелый груз. Тело легче – его она не чувствует. Рука. Мысль об Авроре. Капли росы на траве…
..забытье.

И снова темно. Ничего не видно, но есть ощущения. Под руками – грубая ткань и упругий матрас – кровать? О ней позаботились, обработав и перевязав раны, – ощупывая себя, Франциска ощущает много, много лишней ветоши, прячущей те места, где вчера…
..вчера…
Та тварь. Это был Мертвый Апостол? А вторая тварь рядом с ним?
Сильные… Чертовски сильные.
Франциска пытается подняться на локтях и стонет. В глотке сухо, а губы растрескались, словно она пустыню пересекла без единой капли влаги. Ничего не получается – а стон выходит хриплым кашлем, от приступа которого болью отдается все в теле: от живота и боков до самой макушки.
Почему так темно? Кто-то зашторил окна?
Почему?..

0

690

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

691

23.10.17. Атимормия - 25 Нана
25.10.17. Непокой - 26 Нана

0

692

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

693

http://perly.ru/uploads/posts/2016-07/1469906222_nature016.gif

0

694

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+1

695

18 Фран

Узкая, удивительно крепкая ладонь ложится на плечо Арчера Бирна, как только он склоняется к ней. Взгляд, которым она награждает готового прийти на помощь юношу, горит огнем – страсти ли? Гнева? Франциска опирается с усилием, совершенно не свойственным хрупкой, беспомощной женщине.
Впрочем, кто говорил, что целители – слабые люди?

Она не успевает ответить Арчеру – Генрих подходит слишком быстро и близко, и Франциска не произносит ни слова в его присутствии, лишь сжимает мужское плечо прежде чем позволить увести себя на диван. Запястье, перехваченное беспардонно требовательными руками Генриха, покрыто сетью заживающих ран, похожих на тонкие черточки шрамов. Кое-где еще пульсирует а такт сердцу особенно сильно поврежденная плоть.

Франциска улыбается ему ласково – будто бы этот неприятный, до зубовного скрежета противный гость не оскорбил ее у дверей ее собственного дома. Делает вид, что не поняла грязного намека – и что действительно признательна за предложенную помощь.

Да, – мягким бархатом стелется по залу. – Будьте так добры, – подтверждает Франциска просьбу Генриха о стакане воды. Арчер ведь сориентируется? Нет? Женщина указывает ладонью в сторону кухни, игнорируя наличие крана с противоположной стороны барной стойки. Возможно, он без фильтра?

Взгляд, подаренный Арчеру – доверительно-настойчивый. «Я знаю, что делаю», – говорит она без слов и буквально требует пресловутый стакан воды… или время? Или это завуалированная просьба позаботиться о том, что обещал он ей еще в коридоре? В таком случае никак нельзя показывать Генриху, что между ними есть какой-то особый сговор.

И вы тоже, будьте любезны. Вторая дверь направо, на столе – моя сумка. Я буду очень вам признательна, – шепот ее так сладок, а гортанное «рр» так мечтательно-нежно, что устоять едва ли возможно. Какой мужчина справится перед искушением… обещанием. Интересно, какова она – признательность этой очаровательной, соблазнительно откровенной женщины?

Впрочем, даже если мужчины и торопились вернуться с выполненными поручениями, ждал их весьма предсказуемый, но все-таки сюрприз.

Франциски Бастьен здесь уже не было.
Она буквально исчезла, оставив гостям запах своего парфюма и двухэтажный пентхаус на растерзание.

0

696

25.10.17. Firefly — 1

0

697

03.12.17. Стрекоза в янтаре — 2

0

698

19 Фран

Живая, – тихо хрипит Франциска.

Голос… Звуки. Одно другого хуже – голос бьет в дребезжащие ударные, а звуки въедаются в подкорку мозга, высверливая там путь – Эдельвейс его знает, какой. Эдель…

Вжжжжжжжж!

Боль впивается в виски, а отдается в затылке. Франциска стонет, поднося руки к ушам. Закрыться от этих звуков, спрятаться… Возможно ли? Ох…
Болят и руки, и бока, и прикосновение ощущается как-то странно – бинты, должно быть. В комнате по-прежнему темно – не видно ни зги, как близко бы Франциска не подносила руки к глазам.

Вжжжжжжжжжжжжжж!

Эдельвейс, Эдельвейс… Верно, та высокая самодовольная сучка, Смотритель. Кажется, от одного только воспоминания о ней Франциска морщится так же искренне, как от издаваемых ею звуков. Пренеприятнейшая женщина, таких классических затворниц с манией величия собственного Ремесла еще надо поискать.
Впрочем, Маг как Маг. Кэтрин фон Дессен, говорят, тоже мало кому нравится… А раз Фран это все слышит, значит свои обязанности Эдельвейс выполнила. И на том спа…

ВЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ!

Прекрати это, твою мать, – хрипит Франциска уже громче. Она пытается перекатиться набок, чтобы заставить себя сесть в постели, где разместила ее Эдельвейс. Стонет сквозь плотно сжатые губы. Встать – не удается.
Но звуки на какое-то время прекращаются, и Фран принимает это как выполнение ее вежливой просьбы.
Я ранена, а не тупа, – шипит она, отзываясь на вежливо-спокойную подколку хозяйки дома. А еще охотница знает, что сделала это Алоисия – кажется, так ее звали? – отнюдь не из человеколюбия и высокоморальных качеств, а потом и с благодарностями не спешит. – Как долго я без сознания?

Наконец, удается подняться на локте и оттолкнуться. Достижение это сопровождается тихим стоном.
В комнате по-прежнему ничего не видно. Что за дерьмо?..
Окно… Или свет. Где? – Требовательно сипит Франциска, ощупывая край кровати и медленно перетягивая болящие ноги.
Болят – это неплохо. Значит, они еще есть.

20 Фран

Работает она… Сучка.

Ра-бо-та-ет.

Франциска морщится, роняя непослушные затекшие ноги через край кровати. Можно подумать, эта стерва не может найти себе другое место для работы – только там, где уложила раненого охотника.
А ведь у нее огромный дом. ОГРОМНЫЙ.

Сцепив зубы, Франциска молчит. Ей не нравится Эдельвейс, не нравится ее дом и не нравятся звуки, которые она издает. А хуже того – чувство совершеннейшей беспомощности. Она, Франциска Бастьен, дочь гордой Кэтрин фон Дессен, вынуждена терпеть любые выходки самодовольной девицы-мага только потому что в противном случае Франциска попросту сдохнет.
Подыхать в ее планы не входит – дома ее ждет дочь.
А потому – сцепив зубы, молчит. И терпит, пытаясь заставить себя подняться на ноги.
Получается весьма паршиво и то, и другое…

Вжжжжжжжжжжжжж!

Прекрати это дерьмо, черт тебя подери! – Взрывается Франциска, наотмашь ударяя рукой по воздуху… и воздух оказывает сопротивление.
Что-то… нетяжелое, но твердое. Не человек. Не податливая плоть, но… что? Охотница не знает. Она не ждала что источник звука так близко – он казался много дальше, а неожиданный удар отзывается болью по всей руке и продирает до самого нутра.

Ххх… кхха, – выдыхает она шумно, сдерживая стон. – Что… Что это было?

Она оглядывается по сторонам – туда, куда должно было отлететь неизвестное нечто… Она не видит окна. В комнате темно – хоть глаз выколи.
Какое к черту окно.

Слепая, что ли? – Эхом насмешливый, неприятный голос хозяйки дома.
Слепая… что ли?..

Она помнит… Кровь той твари брызнула прямо в лицо, и глаза жгло будто огнем, но крепкая плоть потомственного био-алхимика справлялась с этой ерундой, пока были силы.
Не справилась?

Сука, – шипит Франциска, со злости ударяя сжавшимся кулаком по упругому матрасу. – Сука, сука, СУКААААА!!!

И срывается на крик – громкий, отчаянный, полный злости и бессильной ненависти к тем, по чьей вине ЭТО случилось. Даже зловредность Эдельвейс отходит на второй план.
В отличие от зарвавшегося мага, эта ее лечила, а не калечила.

Думай, Франциска, думай. Головой, мать твою, думай!
Твою. Мать.

Кэтрин. Фон. Дессен. Ты связалась с ней? – Хрипит Франциска, уняв первые приступы злости. Если кто и может справиться с этим дерьмом, то это Кэтрин.

21 Фран

Источник звука сменил свое положение. Франциска осознает это так ясно, что даже эмоции момента – отчаяние и гнев – не могут укрыть от нее очевидного факта.

Она – фон Дессен. Она не теряет голову.
Больше – не теряет.

Девочка. Очевидно, рядом с постелью Франциски был фамильяр, созданный этой чокнутой Эдельвейс. Если попытаться вспомнить, то Бастьен ничего не сможет сходу обобщить об этом семействе – затворники, немного безумцы, немного гении. Как и многие не-рядовые Маги, Эдельвейсы бережно хранили свои тайны, а Франциска – не лезла дальше, чем надо.

Ей просто нет дела до Ремесла хозяйки дома.
По крайней мере, пока ее не поставили под печать.

Будь охотница цела, она бы пожала плечами – в самом деле, благодарить эту наглую стерву? Это ее работа, и она получит достойное вознаграждение, когда придет срок. Всяческие благодарности – вензелями в письмах, строчками в факсах и банальным пополнением счета в банке – не имеют никакого отношения к словам Франциски. Совершенно ни-ка-ко-го.

Можно подумать, кому-то здесь в самом деле нужны слова-пустышки.

А вот целый ворох оскорблений, высыпавшихся на раненую гостью, приходится проглотить. Ни единый мускул не дрогнул на лице охотницы – будто не услышала вовсе.
Но нет. Все услышала. Все запомнила.
Все вернет. Многократно.

Далеко… Фамильяры есть, так в чем проблема?
Что за мерзкая стерва.

Телефон?.. Телефон в доме фон Дессен есть, и Франциска раскрывает было рот, чтобы продиктовать номер… но немедленно замолкает. Кэтрин – это Кэтрин. Кэтрин старомодна и консервативна, и представить ее с телефонной трубкой в руках почти так же трудно, как без дорогого вычурного платья или в подворотне около какого-нибудь паба. В отличие от дочери, Кэтрин – Маг до мозга костей. Маг, не признающий технологий и других подобных глупостей, изобретенных мусорными человечками, неспособными творить Магию.

Но телефон в доме все же есть. И Франциска знает, кто снимет трубку.
Волновать малютку Аврору – последнее, на что бы она согласилась. Малышке всего четыре, и никого светлее, никого ласковее Франциска в жизни не встречала.
Кроме, разве что, него.

Телефона нет, – лжет охотница, не моргнув и глазом. Звучит спокойно и уверенно – и протягивает левую руку туда, куда было велено.
В ослабшие пальцы кто-то… что-то?.. бережно вкладывает стакан. Только теперь, пожалуй, Бастьен в полной мере осознает, насколько сильно все это время хотела пить. Она припадает к стакану с жадностью, глотает обычную воду как самый сладкий в мире нектар и сдавленно сопит переломанным носом, пытаясь вдохнуть, не отрываясь от утоления жажды.

Я смогу восстановиться сама, – напившись, сменяет гнев на милость Франциска. Стакан она возвращает тем же маленьким ручкам, что и подали его. Фамильяры, – мысль о них не дает покоя женщине, но приходится принимать странные правила игры Эдельвейс. Не может отправить посланника в Мюнхен – значит не может.

Чем меньше Франциска лезет в душу Алоисии, тем меньше у той права лезть в ответ.

Но это займет время. И ресурсы. Оборудование и руки, – сухо поясняет она, все еще недовольная, но заставляющая себя принять чужое решение. – Организуешь? Оплачу.

0

699

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

700

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0


Вы здесь » Code Geass » Личные темы » Нана vs Юфи - август 2018