По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Geass-челлендж потому что мы можем.

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 08.12.08. Горящие письма


08.12.08. Горящие письма

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

1. Дата: 08 декабря 2008 года.
2. Персонажи: Алина Тихомирова, Владимир Макаров.
3. Место действия: Квартира Тихомировой.
4. Игровая ситуация: Владимир приносит Алине в конверте известия о её семье.

http://rom-brotherhood.ucoz.ru/CodeGeass/NewYearCard/2016/2.16.2.jpg

0

2

Мантра

«Ом Шанти Шанти Шанти Ом…» - звуки заполняют полумрак квартиры. Потерян счет времени в позе лотоса, но покой так и не приходит к Алине. Она отстранена от заданий, и непонятно, что больше наполняет её глухой злостью:  этот факт или существование возможного брата? Иметь семью, иметь брата - каково это?.. Кобра сама не своя с просмотра ролика, её семья – это «Альфа», отец - Владимир, она не знает героя Североморска, не хочет думать об этом, но лицо стоит перед глазами. «Сергей Тихомиров. Тихомиров Сергей Сергеевич…» - мантру заглушает вопль безысходности.
«Ом Шанти Шанти Шанти Ом…» - кулак зависает над проигрывателем, но останавливается. Тихомирова слаба, чтобы бороться в тишине с одиночеством в обволакивающей темнотой квартире. Алина опускается на офисный стул и начинает крутиться.
«Ом Шанти Шанти Шанти Ом…» - шепчут пересохшие губы. Тихомирова не спит третьи сутки, не помнит, когда последний раз ела, а холодный душ и кофе поочередно поддерживают её в состоянии сознания. Натренированный годами организм ещё не на пределе, она не может перестать думать. Ей не нужен свет, чтобы не натыкаться на мебель и находить нужные вещи. Она уже выучила каждый угол этой квартиры. Ей не нужно сейчас ничье утешение, она знает, что выбьет дурные мысли из её головы.
«Ом Шанти Шанти Шанти Ом…» Боксерские перчатки раскинуты по разным углам комнаты, а Кобра остервенело избивает грушу, перемотав кисти эластичными бинтами. Но выработанные рефлексы сильнее неё, и сколько злости и силы ни вкладывает Алина в удар, она не чувствует боли, только всё сильнее скрипит цепь под потолком. Кобра шумно дышит, стиснув зубы, и срывает бинты. «У. Меня. Нет. Семьи. Но. Я. Не. Одна!» - костяшки не собьются в кровь, Тихомирова это понимает, но постепенно начинают саднить. Она вспоминает Лёву, Владимира, Романа – они её опора, её наставники; первую кровь на своих руках; первый день в «Альфе», когда чувствовала себя загнанной в угол; выпускной в «Барсе», пугавший дальнейшей неопределенностью, и весёлого Михаила; последнюю улыбку Ани Селивановой, умиравшую у неё на руках; холод бараков, страх перед тёмными углами и изнурительные тренировки, когда не спасала одежда, только собственные навыки и самоконтроль; людей в чёрных одеждах и объятия мамы, ветром прошедшие по разгоряченным плечам. Тихомирова в последний раз впечатывает кулак в грушу и устало прислоняется к ней лбом. Она либо примет действительность такой, какая она есть, либо погубит себя.
«Ом Шанти Шанти Шанти Ом…» Кто-то настойчиво звонит в дверь. «Я никого не жду!» - кричит Алина в сторону двери, но незваный гость не прекращает попыток достучаться до хозяйки квартиры. Кобра смотрит в глазок и видит там Макарова. Командир обещал помочь разобраться, но она злится, что сейчас из-за него не на задании, что не может взять себя в руки, и не желает никого видеть, без исключений, и не желает, чтобы её видели в таком состоянии.
- Владимир, я же просила не приходить! – чуть приоткрыв дверь, Кобра щурит покрасневшие глаза от света на лестничной площадке. - Вы выбрали самое неподходящее время для визита. Можно я пошлю вас к черту?! – сквозь зубы выпаливает Алина.

Отредактировано Alina Tikhomirova (2016-01-17 14:44:02)

+4

3

Холод сковывал пальцы рук. Владимир тысячу раз пожалел, что не стал надевать перчатки. С коричневатым конвертом в одной руке и с телефоном, что служил навигатором, в другой, он шёл в сторону дома, где жила Алина. Заморёнова 11. Он никогда здесь не был. Пребывания на станции метро Краснопресненская всегда ограничивались лишь зоопарком, да парой кафешек. Не более. А теперь он шёл по совершенно незнакомому району, пытаясь найти дом своей подчинённой, которой решился помочь всеми правдами и неправдами. Оказалось это отнюдь не так просто — стоит сказать спасибо Мальченко, который напряг свои обширные связи, иначе бы точно ничего не вышло. Стоит спросить себя — кому Кобра обязана больше? Ему, или Станиславу?
До дома Алины оставалось всего ничего. Руки коченели и, казалось, вот-вот отвалятся. Владимир открыл спасительную дверь нужного подъезда и вошёл внутрь. Здесь было тепло, наконец, можно было отогреться. Оставалось только дойти до змеиной обители.
Вот и нужная дверь. Кнопка звонка послушно поддаётся нажатию. За дверью раздаётся перезвон, точно у будильника. В ответ — тишина. Дверь не шелохнулась. Может, не слышит? Владимир вновь нажал на кнопку звонка и подержал чуть подольше. В этот раз по ту сторону дверь раздался неразборчивый, но знакомый голос — его нельзя было не узнать. Для проформы он нажал звонок ещё несколько раз, поторапливая хозяйку обители — он принёс ей вести, за которые гонцам отрубают головы.
Дверь открылась и из полумрака квартиры поплыл перестук там-тамов и буддистских напевов, а вместе с ними — ядовитый взгляд покрасневших глаз, который, казалось, пронзил Макарова насквозь и готов был пригвоздить к соседской двери напротив. Но он уже сделал свой выбор. Смерть носит женское лицо, но она была смертью не его и уж точно не сегодня. Владимир никогда не боялся змей. Террариум в зоопарке был его излюбленным местом. С детства запомнил характерный соломенный запах.
Вместо приветствий, с её губ слетело осуждение. Владимир чуть повёл бровью в сторону.
Иногда она превращалась в неприступную крепость. Как змея, принимающая оборонную стойку, Алина грозила всем языком и гневно шипела, норовя укусить. И ей неважно, кто ты есть. Макаров, или кто-то ещё. Никогда змея не сможет из тысяч людей выделить кого-то и ему единственному отдать свою привязанность. Змею нельзя приручить так, как писал Экзюпери. Но можно соблюдать правила игры и технику безопасности.
— Можно, но я никуда не уйду, — Владимир помотал головой, ничуть не обидевшись на колючку-Алину; ведь при укусе кобры нужно держать её голову подальше, чтобы она не укусила в ответ. — Я к тебе по делу. Впустишь? Это не то, о чём можно говорить на лестничной клетке.

+4

4

— Идите к чёрту, Владимир, — они поддерживают напряженный зрительный контакт, и Макаров не может видеть, с какой силой Алина сжимает дверную ручку. Ей многого стоит, чтобы не захлопнуть перед ним дверь. Стоял бы перед ней Костин — попыталась бы ударить прямым в челюсть, без колебаний, на командира же почему-то рука не поднимается. Уважение оказывается выше злобы. — Ну, проходите, — отступает Кобра в темноту квартиры и идёт в комнату для занятий спортом отключить проигрыватель и скрыть следы, Владимир и так стал свидетелем слишком многого. — Выключатель на стене напротив, — раз уж вторгся, пусть продолжает рушить её карточную крепость.
Алина находит бинты и, не обрабатывая травмированные костяшки, наматывает на руки. Из-под двери начинает пробиваться яркая полоска. Тихомирова хмурится и перевязывает хвост, хотя понимает, что всё бесполезно. Она ничего не сделает с синяками вокруг глаз, не сможет, наподобие лампочки, включить или выключить свои эмоции, отражающиеся на лице, одним щелчком, так что вопросов от Владимира не избежать. Кобра тяжело вздыхает и считает до десяти, прежде чем решается выйти к Макарову на свет.
Закатив глаза, Владимир молча вошёл в квартиру Алины, захлопнув за собой дверь и со звоном сдвинув щеколду в крайнее левое положение.
— Ага, — рефлекторно отреагировал он на слова Кобры о выключателе и, небрежным способом снимая с ног ботинки, наступая мыском на запятник, нащупал на стене выключатель. В прихожей зажёгся свет. Змеиное логово предстало перед ним во всей своей красе и оказалось совсем не логовом, не норой, а уютной, добротно обставленной квартирой. Волей-неволей, но даже Владимир подсознательно верил в тот образ, которым окружает себя человек. И лишь видя такие простые, или наоборот, интимные вещи, как обиталище, образ начинает рушиться, открывая всю подноготную. И тут уже как повезёт — ошибёшься или нет.
Алина выходит из комнаты и Владимир замечает бинты на её руках, усталое, болезненное и необычайно бледное лицо, сонные глаза с отчётливыми на фоне непривычной белизны её кожи синяками.
— Что случилось? — с нотками тревоги в голосе спросил он.
— С дзен-буддизмом не сложилось, вернулась к боксерской груше, — как можно непринужденнее старается отвечать Алина и пожимает плечами. — Чем ещё заниматься, пока отстранена от заданий, — звучит с обидой в голосе. — Но что привело вас сюда? — лучшая защита — нападение, и Кобра хочет отвязаться от лишних вопросов, начиная задавать свои.

Отредактировано Alina Tikhomirova (2016-01-17 17:46:13)

+5

5

Владимир всем нутром прочувствовал нотки обиды в голосе подчинённой. Ему очень хотелось, чтобы она поняла одну простую вещь — это для её блага. Люди не любят медвежьи слуги, а тем более медведей не любят змеи, но Макаров уже достаточно давно командовал в Альфе, и понимал, когда услуга уместна, а когда — нет.
— Если кого-то бьёшь, то на совесть, да? — Владимир поморщил нос — состояние Алины ему совершенно не нравилось. — Когда люди подвергаются физическим нагрузкам, у них лицо краснеет, а ты бледная, как змея песчаная. Впрочем, ты — девушка взрослая, и уж точно не мне тебя учить, как жить.
Всё это время Владимир сжимал в руке конверт, который и был причиной его визита. А там —  то, что не давало покоя Алине вот уже которую неделю. Он поднял руку, молча протягивая конверт Тихомировой.
Лучше бы наорал и вправил мозги, но нет - оставил всё на её совести и просто протянул конверт, от чего эмоции Алины затихают, сталкиваясь о стену. Кобра непонимающе смотрит на командира и не торопится брать конверт.
- Что там? - звучит вполне резонный вопрос.
«Уж точно не любовное письмо», — мысленно Владимир немного поругал Алину.
— Открой и прочти, — произнёс он спокойным голосом.
Кобра ещё некоторое время смотрит на Макарова и пытается прочитать ответ на его непроницаемом лице, но бесполезно. “Ну и не говори”, - ей так и хочется выместить всю обиду на этом взрослом мужчине, который с момента своего прихода только и делает, что действует на расшатанные нервы, но вместе этого Тихомирова произносит:
— Владимир, подождете на кухне? — пальцы несмело берут конверт, а Кобра показывает, куда идти. — Чай, кофе и сахар найдете справа над плитой, — Макаров не виноват, помогает, как может, и так делает больше, чем следовало, и Алине становится стыдно, что она вспылила, не маленькая же девочка. — Чувствуйте себя, как дома, я пока… — она кивает в сторону другой двери.
Владимир кивнул.
— Хорошо, — он знал, что находится внутри конверта и как никто другой понимал — с такой информацией принято оставлять наедине. Лучшим выходом было вообще уйти, оставив её переваривать прочитанное. Но что-то помешало Макарову сделать это. Подсказало — сейчас нельзя. Доверившись своей интуиции, он пошёл в сторону кухни.
И вновь пошатнулся образ непробиваемой экзотической женщины. Перед Владимиром открывался простой человеческий быт и постепенно, но только для себя, он рассеивал туман, которым была окутана личность Алины. И эмоции, что он видел только-только, это подтверждали. Кобра была девушкой с сердцем, о ранах на котором она сама и не подозревала. Владимир не рискнул воспользоваться предложением заварить себе чай или кофе — решил, что лучше дождаться её. А потом он преспокойно сел на оббитую деревянную софу и стал дожидаться хозяйку квартиры.

+4

6

До последнего надежда прочитать письмо, написанное рукой кого-то из родных, не покидает Алину. Она садится за стол, руки дрожат, вскрывая конверт, Кобра списывает всё на недосып, и сердце ухает вниз, когда она видит безликие напечатанные буквы. «Дата – событие» и ничего больше, но и сухие факты говорят Алине больше о её семье, чем кто-либо за её жизнь.
21 августа 1989 года родился брат – Сергей Сергеевич Тихомиров.
Через шесть лет он идёт в ту же школу, где отучилась первый класс его сестра. Алина так и не узнает, что мама каждый год покупала два комплекта учебников.
В пятнадцать, с отличием окончив девять классов, Сергей поступает в военно-морское училище, покидает семью и уезжает в столицу. Кобра сжимает кулаки от досады, но вместе с этим не может не гордиться своим братом, самостоятельно выбравшим военную стезю, и не может представить, каким ударом это было для родителей.
В девятнадцать он женится на бывшей однокласснице. Алина не смеет о подобном даже думать.
Сейчас Сергею двадцать, он служит в Североморске, а вот его жена Татьяна в Воронеже ждёт ребёнка, и Тихомирова всем сердцем желает брату не пропустить день рождения малыша. Мозаика складывается, и теперь Кобра знает, как выглядит её брат, но вряд ли сможет ещё раз пересмотреть репортаж о спасении экипажа загоревшегося судна.
У отца на счету два инфаркта, но он по-прежнему трудится на заводе, что-то изобретает, и, наверное, посвятит себя любимому делу до конца жизни. Вечный деятель найдет, чем заняться, даже выйдя на пенсию. Папе никогда не бывает скучно – Алина помнит это.
Мать стала заведующей терапевтическим отделением в родной больнице, на полставки работает в детском доме. Не может перестать винить себя в случившемся – читается между строк.
У родных все хорошо и спокойно, а главное – они живы и здоровы. Без неё. Никакого намека на свое существование Алина не находит. Сергей значится первенцем. На девушку наваливается дикая усталость. Тихомирова останавливает себя от третьего прочтения, чтобы не начать цепляться к исправленным, по требованию правительства, данным, только переписывает воронежский адрес и убирает блокнот в стол, а телефон старается не отпечатывать в памяти. У неё нет права вмешиваться в их жизнь сейчас. Скоро родители станут дедушкой и бабушкой и позабудут об Алине. У неё нет смелости, чтобы ни позвонить им, ни тем более приехать, но когда-нибудь она обязательно это сделает.
На бумаге также отражены попытки Сергея выйти на сестру. Тот, кто искал информацию, очень постарался, но Тихомирова лишь сжимает губы в тонкую полоску. Всё так нескладно в её жизни.
Алина идёт на кухню, машинально ставит чайник и опускается на стул рядом с Владимиром, кладёт конверт на стол перед собой. Ей нечего ему сказать, только «Спасибо», глядя в глаза. Спасибо, что откликнулся. Спасибо, что дал время отдохнуть и попытаться разобраться в себе. Спасибо, что не ушёл.
Тихомировой хочется выть, но присутствие Владимира помогает ей держаться. Ей не нужно доставать белый лист: буквы виднеются и через коричневую шершавую оболочку. Содержимое конверта отпечаталось внутри неё, и на подсознательном уровне она не находит ничего лучше, чем предать её огню. Она ещё вспомнит о совершенном обряде, когда окажется за океаном.
Кобра не держит дома зажигалок - она принципиально не курит, только пепельница лежит на подоконнике, так, на всякий случай, а спички искать долго - они в каком-то из ящиков. Алина встает к плите, громко двигая стул, зажигает вторую конфорку, берет со стола конверт и подносит к огню.
Тихомирова, не мигая, смотрит, как бумагу охватывают языки пламени, и чувствует, как рука Владимира ложится ей на плечо.

Отредактировано Alina Tikhomirova (2016-01-18 12:28:03)

+4

7

Мягко сжимая плечо Алины, Владимир наблюдает за тем, как конверт полыхает в её руках. Приняла ли она правильное решение? Кто знает. Ей Макаров не судья. Языки пламени безвозвратно пожирают письмо, которое потом остаётся тлеть на плите.
Осторожным движением Владимир разворачивает Кобру к себе лицом. Что отражали её глаза? Безнадёжность, мрак, обречённость, безысходность...
Вместо тысячи слов Владимир Кивает, прикрыв глаза. Ведь то, что нужно солдату — тот, кто прикроет спину и скажет, что сзади нет врагов и сектор чист. Это то, что ищет воин в глазах союзника. Это то, что взгляд Алины неосознанно искал во взгляде Владимира.
Всё обойдётся. Её охватит злоба, печаль... Но в конце концов она обязательно сможет принять это. Так или иначе, в том или ином виде. Хотелось верить лишь в одно — в то, что Алина останется прежней. Она была незаменимым солдатом. И пусть подавится тот, кто говорит, что незаменимых нет.
Они стояли молча. Каждый продолжал думать о своём. И они уже не смотрели в глаза друг другу — каждый увидел там то, что ожидал увидеть.
А о чём думает она? Что творится на душе у той, что не знала родительской любви, тепла, дома? Эмоции, что переполняют её... Хотела ли она этого тайно ото всех, и даже от себя? Макаров не имел право знать. Кто он такой, чтобы лезть к ней в душу?
Изворотливая и ядовитая. Крепкая, неприступная. Как стена.
Истерика её молчания была похожа на судебный процесс, что проходил в её душе. Этот суд мучителен, но он необходим, чтобы освободить душу, сбросить груз прошлого и разрушить стену, за которой она спряталась от того, что другим людям не чуждо.
Многие проходят через это, но её история заслуживает отдельного внимания.
Она осталась без семьи, когда у других была семья.
У неё не было такого детства, каким оно было у других.
Её заставили поверить в то, что война — это мир.
Рыбка, живущая в аквариуме. Она плавает в нём и счастлива. А почему? А потому что она другой жизни не знает. И боль проступает в самое сердце тогда, когда ты об этой жизни начинаешь догадываться. И лишь бы не поздно было сломать возведённую стену отчуждения.
Увидел ли Владимир в её глазах отражение внутреннего лабиринта? Сейчас он не может ответить. Ещё не время. Это только кажется, что ты видишь в глазах больше, чем должен. Что ты чувствуешь и понимаешь всё лишь по мурашкам на спине. Это не то, что можно познать, один раз попытавшись заглянуть в душу.
Время не лечит. Оно лишь даёт ответы на вопросы. А понравятся они, или нет — никогда не угадаешь.
Чайник позади Алины весело засвистел, вырывая обоих из мрачных дум. Только сейчас Владимир понял, что их отделяло не больше двадцати сантиметров. Настолько близко, что можно было почувствовать тепло её дыхания.
— Давай пить чай? — предложил Владимир с печальной улыбкой на лице.

+4

8

Тишина и поддержка командира убаюкали боль и наложили повязки на раны Кобры, и, хотя она понимает, что облегчение временное, короткая передышка – это то, что ей нужно. Она скоро уснет, а когда выйдет из глубокого продолжительного сна без чёрных кошмаров и цветных сновидений, в ней снова будут силы продолжать борьбу с внешним врагом и держать оборону внутри своего сердца.
- Давай, - отзывается Алина и, крепко сжав ладонь мужчины в своей, убирает с плеча. Обращаться на «вы» в такой момент кажется неправильным. – Спасибо, Владимир, - повторяет она и, не глядя, прерывает весёлую трель чайника, такую чужую посреди тяжелых мыслей, насильно вырывающую из этого вязкого месива, а на поверхности уже ждёт Макаров, подавая руку Кобре и сдержанно улыбаясь  её возвращению.
Владимир занимает свое место за столом, чтобы не мешать девушке. Алина сначала берет кофе, но останавливается, решает, что хватит себя мучить. В итоге выбирает чёрный чай с бергамотом. Пока он настаивается во френч-прессе, а таймер отсчитывает пять минут, Кобра стоит, оперевшись о стену и рассматривает замотанные в бинты руки. Она запечатает свою боль и память новой татуировкой, но сейчас ей нужно выговориться.
- Знаешь, а они искали меня, - Алина понимает, что содержимое конверта прошло через Владимира, но не потому, что у подчиненной не должно быть тайн от командира, они все исчерпались после попадания в «Альфу», когда личное дело выпускницы «Барса» легло к нему на стол, а потому, что Макаров должен был быть уверен в вестях, какими попытается пробить выстроенную стену. Наверное, только поэтому девушка говорит о том, что её так волнует, хотя, это никак не убавляет горечи и никак не прибавляет радости в голосе. – Я стала сестрой, даже не подозревая об этом. Я сейчас вспоминаю какие-то обрывки той жизни и, наверное, придумываю большой живот у матери. А я всё это время думала, что они остались вдвоем, и винила в этом себя. Не решалась поехать… - Кобра вздыхает и смотрит в окно. Если бы её мама потеряла ребёнка, Алина никогда бы не смогла себя простить, и кулаки её сильно сжимаются, контролируя эмоции.  - Наверное, это страшно, после стольких лет жизни на месте дочери увидеть солдата. А скоро меня можно будет назвать тётей, хотя это всё незнакомые категории не из моей жизни. Им лучше не знать, кем я стала… - девушка отключает таймер и, стоя спиной к Владимиру, озвучивает главное, в чем не хотела признаваться. – Я боюсь, что меня не примут такой, какая я есть. Однажды, когда мне уже нечего будет терять, когда ничто не сможет поколебать мою веру в правильности прожитых лет, когда я буду готова к выбору, который примет моя настоящая семья, я приеду к ним, и мне хочется верить, что, это будет мое второе рождение.
В воцарившемся безмолвии кухни раздаются только звук разливаемого по чашкам чая, небольшой звон, когда они вместе с сахарницей опускаются на стол, и стук придвигаемого стула.

Отредактировано Alina Tikhomirova (2016-01-18 16:05:02)

+5

9

Алина садится за стол и пододвигает чашку к Владимиру. Неслышно потянув носом, он улавливает нотки бергамота, который ему всегда очень нравился, и улыбается. Макаров берёт ложку из сахарницы, насыпает ею чай, а потом размешивает своей, рассматривая незатейливые узоры на черенке.
— Всему своё время, — говорит он, пробуя вкусный, хорошо заварившийся чай. — Но всегда помни о том, что время ждать не любит и порой такие шансы появляются у нас лишь единожды.
Владимир делает ещё несколько глотков.
— А ещё знай — семья, это всегда семья. Сколько бы лет не прошло, но твои родители будут ждать и любить тебя, даже если ты — солдат, а на твоих руках кровь врагов... — а затем добавляет шёпотом. — И невинных людей.
— Да, — Алина стала немногословной, и они в тишине допили чай.
— Я пойду, наверное, — сказал Владимир, поднявшись из-за стола. — Спасибо за чай. С бергамотом — мой любимый. Проводишь?
— Как совпало, буду знать, — девушка впервые за вечер искренне улыбнулась. — Конечно.
Следом за Макаровым она вышла в коридор и заняла привычное место у стены.
Владимир наклонился, надел ботинки и ловко зашнуровал их, после чего снял с вешалки куртку.
— Если вдруг понадоблюсь — позвони, — говорит он, продолжая одеваться. — Как только всё образуется, я распоряжусь, чтобы тебя вернули в штат.
Алина не сдержала смешок.
— Вы думаете, я стану ждать? Сама вернусь, Владимир, вы от меня ещё не скоро отделаетесь, — она с вызовом посмотрела на командира. Кобра снова походила на себя, несмотря на потрепанный вид.
— Узнаю старую-добрую Алину, — Владимир ухмыльнулся. — Врагов государства точно напугают твои покрасневшие глаза и здоровенные синяки.
— Идите к черту, Владимир, — беззлобно с полушутливой интонацией произнесла Алина и поджала губы. — Скоро увидимся.
— Учту, — проводив Макарова, девушка думала совершить вечернюю пробежку, но голова закружилась, и Тихомирова прилегла на диване, где и провалилась в долгожданный спокойный сон.

Эпизод завершён

+3


Вы здесь » Code Geass » Флешбеки » 08.12.08. Горящие письма