По любым вопросам обращаться

к Vladimir Makarov

(vk, don.t.be.a.hero)

Code Geass

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Code Geass » События прошлых арок » 25.10.17. Непокой


25.10.17. Непокой

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

1. Дата: 25 окт.
2. Время старта: 12:00 (местное время)
3. Время окончания: 19:00 (местное время)
4. Погода: см. календарь
5. Персонажи: Наннали, Ренли, Лелуш
6. Место действия: ЮАР, Претория, особняк Ганнибала Боты
7. Игровая ситуация:
Ренли лично прилетает в ЮАР, чтобы поздравить Наннали с днем рождения и убедиться, что с ней все в порядке. С собой он привозит самый главный подарок - номер телефона, по которому можно связаться с Лелушем.
8. Текущая очередность: Ренли, Наннали. Лелуш - по звонку.

+1

2

Получать сообщения, или звонить... Ренли знал, насколько это важно и насколько в то же время неспособно заменить встречу. Это знает любой моряк или военный, вынужденный редко видеться со своими близкими. Принцы - не исключение, порой они даже куда менее свободны, чем простые смертные. Неудивительно, что, памятуя о том, как опоздал с днем рождения Юфи, принц в этот раз все же выкроил "окно" в своих делах, чтобы слетать к Наннали на ее день рождения. В немалой степени причиной была и тревога, все та же, которая его мучила все эти годы. Пусть принц и знал, что сестра жива и под надежной защитой, беспокойство не могло отпустить его полностью... Тут дело было скорее в том, что у Ренли более не было веры в то, что полная безопасность или надежность в теперешнем мире существуют. А излишняя самоуверенность единожды уже дорого обошлась ему... И за тревогами все еще было простое желание брата быть рядом с сестрой в такой день. Хотелось думать, что оно не станет когда-нибудь последним в списке приоритетов или вовсе пропадет...

У всего своя цена - последние инструкции Вилетте и ее бойцам пришлось давать же в пути, после чего Ренли смог подремать в самолете - к счастью, натренировали ухватывать небольшие передышки в любое время и в любом месте, а скоростной частный самолет не худшее из них. С ним были верны бойцы, хоть и пришлось даже среди "Мерроу" провести жесткую проверку после тех событий с террористами. Неудобное время...  Когда напротив, нужно пополнение. Впрочем, принц знал, где его стоит искать и всегда держал на контроле перспективных новичков в тренировочных лагерях. Кроме того, оставалась родина Дельфины - тамошние ребята все же часть Британии, хоть и буйная, и в то же время не страдают перегибами пуризма. И Ренли понимал, почему та же Фонтейн весьма полагается на  солдат из Шестого Сектора. Ведь он сам доверил Тенорио свою сестру и был рад слышать, что Кэмпбелл сумел, по всей видимости, завоевать определенное уважение Дельфины и Диего - эти двое очень своеобразно решают, за кем идти в огонь, в данном случае вовсе не метафорический...

И кроме дня рождения сестры, ему предстоит один важный и непростой разговор. Ингрид. Ренли ранее недооценивал роль личного рыцаря, но она ему помогла понять, что таковая позволяет. Именно поэтому придется решить с ней вопрос отказа от звания... Которое станет для Ренли козырной картой в другом деле. Главное - сделать так, чтобы Ингрид не перестала быть его союзником и пусть не самым близким, но и не чужим человеком. Хуже то, что, судя по сообщению Юми, Наннали теперь в курсе того что сотворила Ингрид... Да. Хотелось верить, что Наннали не свяжет это с Ренли и не поверит что он мог допустить подобное сам... О том, что ей лучше о таком не знать, думать поздно. Узнает еще и что похуже, этого не избежать. Они взрослеют и лучше быть с ними честным, чем дожидаться, пока мир сам  ткнет их в жестокую правду, как было с Юфи.  Да и Наннали... не говоря о прошлом, Ренли помнил, каково ей было из-за того сообщения.

Вот поэтому он сходил по трапу в смешанных чувствах, но по мере приближения к поместью Боты напряжение заменялось радостью встречи. Конечно, Наннали не увидит, но в этот раз Ренли был в белом адмиральском кителе - знак того, что для него это настоящий праздник. И с собой он вез подарки не только от себя, в их числе один, казалось бы, нежданный... И уже когда машина остановилась, принц решительно отмел все намеки на церемонии и регламент, а отправился сразу к сестре. И тут уж было точно не до лишних формальностей - несколько быстрых шагов, опуститься у кресла на одно колено, взять ее руки св свои и сказать теплое, вмещающее слишком много для одного слова:

- Здравствуй.

+5

3

- Брат, - робкая улыбка тронула губы девочки. Чуть сжимая пальцы, маленькая принцесса подается корпусом навстречу Ренли, чьи теплые, чуть огрубевшие ладони узнала бы из тысяч других. Она так рада ему, так счастлива слышать родной, теплый голос. Последний их разговор был далеко не самым легким в жизни принцессы, но расстались они мирно, понимающе.

Какое счастье, что брат не видел ее пару дней назад - должно быть, он извелся бы от волнения за младшую. Какое счастье, что в действительности не так много людей видели ее не просто разбитой, но потерявшей всякую волю к жизни. Какое счастье, что дядя Рубен оказался рядом вовремя.

Тянет на себя руки Ренли, прижимает теплую ладонь к щеке. Благодарность - за все, что делает брат: за признание японцев свободной нацией, равных британцам; за поддержку и помощь. За спасение Юфи.

- Как сестра чувствует себя? - Задает первый и самый важный вопрос, тревожащий маленькую принцессу больше многих других. В новостях передавали, что Третья мертва, и окружающим пришлось доказывать Наннали, что это была всего лишь ошибка журналиста, ведущего репортаж.

Чувство вины не позволило ей позвонить Юфемии. "Я не могла поверить, что ты выжила", - слишком досадная правда, чтобы вновь заговорить с сестрой. Прийти в себя оказалось все же проще, чем простить собственную ошибку. Как бы не объяснял доктор Кларк этот момент слабости принцессы банальным и вполне ожидаемым нервным срывом - для девочки, едва достигшей своего пятнадцатилетия, с Наннали случилось слишком много дурного - простить себя она так и не смогла.

- У нее все хорошо?

+3

4

Она заставила его поволноваться. Полного отчета ему не дали, но если Дельфина говорит что дело дрянь, то так оно и есть. Слишком многое случилось, чтобы хоть кто-то, у кого есть сердце, смог перенести это без последствий. Даже если закончилось все не так плохо, как могло бы. С того момента, как он узнал что она жива, каждый момент их близости, чувство ее присутствия рядом было чем-то особенным. Все-таки не зря наделся и как же горько, что Кловис не увидел сестры - а ведь Ренли был уверен, что брат переживет его, непутевого. Теперь вот ему за двоих жить и защищать  их любимую маленькую сестру - только кто же знал,  чего на самом деле потребует ее безопасность и будущее? Но он готов заплатить эту цену за такие моменты, как сейчас, за молчаливое теплое доверие. Принц не сопротивляется, конечно, наоборот, нежно гладит по щеке маленькую сестру. Только вот снова их встречу омрачает тень тревоги, от которой не свободен и Ренли - даже сейчас ему не нужно точнять, о ком речь, слишком легко вспоминается безумное напряжение той ночи, когда они пробивались в здание, делая все чтобы не опоздать.

- Выздоравливает. Все с ней будет хорошо, рана обошлась без последствий и постельный режим ей отменили. Сузаку с ней. - Пусть и только физическая рана обошлась без последствий и немалыми стараниями Уиллфорта, но Ренли нельзя сейчас допускать, чтобы Наннали еще больше огорчилась, узнав, что Юфи не так легко будет оправиться теперь.  Она ведь не Ренли, который первую рану воспринимал как царапину и не более. Ее никто не готовил. С ней такого случиться просто не должно было. Как и с Наннали то, что случилось. Ренли сам не заметил, что теперь о рыцаре сестры говорил куда  теплее. Может быть та ночь помогла поверить в Куруруги и дать уверенность, что теперь он не оставит Юфи.

- Лучше скажи, как ты. Я бы этих репортеров... - Ренли с трудом сдержал до сих пор памятный гнев, - ...В прогноз погоды сослал. Прости, я тогда не смог за этим следить.

Впрочем, как бы компенсируя тревогу и мрачную тему, рука  Ренли гладит сестру по волосам, давая чувство того, что брат здесь и никуда не денется хотя бы какое-то время.

+4

5

Брат лукавит, - чувствует Наннали, и печаль отражается сведенными на миг у переносицы бровями. Она не так хороша в игре эмоциями, и ей нужно несколько секунд, чтобы тень исчезла с лица. Брат просто не хочет ее тревожить, - успокаивает себя принцесса. А будь с Юфемией что-то действительно дурное, он не стал бы лгать. Должно быть, сейчас просто приукрашивает правду, и ранение все же немного серьезнее... Но не настолько, чтобы угрожать жизни старшей сестры.

- Я в порядке, - рефлекторный ответ, и снова переводит разговор в нужное ей русло. - А Сузаку?.. - Голос подрагивает, когда девочка спрашивает о друге детства. У Куруруги были проблемы после ее отлета в столицу, а после Юфи рассказывала, что он вернул ей знак рыцаря. - Я доставила столько проблем, - сокрушенно бормочет она, коротко качая головой. Знай она заранее - не позволила бы Сузаку проститься с ней.

Но только это. Лишь вера в правильность своего поступка поддерживала девочку, когда она решалась обернуться назад. Маленькая, самонадеянная принцесса.

- ..и Лелуш? От него есть новости? - С тревогой спрашивает она. Всего месяц разлуки с любимым братом кажется целой вечностью, мучительной и болезненной. Наннали эгоистично надеялась, что Лелуш найдет способ выйти на связь с ней, но день за днем ничего не происходило, и ей оставалось лишь молиться о его благополучии, здоровье.. жизни. Жив ли брат? - Вкладывает в свой вопрос девочка, боясь спросить напрямую, боясь даже в мыслях допустить, что Лелуш мог погибнуть. Ведь не мог, верно?..

+4

6

Соврать, похоже, не удалось, но Наннали не обиделась. Правда, обиделся уже Ренли, услышав дежурную отговорку, поскольку до порядка тут было далековато. Но с Наннали трудно было ожидать другого и принц не представлял, как можно ее заставить перестать считать себя настолько неважной. Поэтому он пока что принял ее нежелание говорить о себе и постарался развеять хоть какие-то тревоги.

- Все с ним в порядке. Я еще тогда снял с него арест, потом  он хотел перевестись подальше, но как узнал, что с Юфи беда, вернулся мигом. В ту ночь мы освобождали ее вместе, а теперь он снова с ней. - Ренли вздохнул со средней убедительности покаянием, - Не бери все на себя. Уж не знаю почему, но в его возрасте мы все делаем глупости... Я исключением не был, поверь. Или спроси Корнелию и Кэтрин.

Действительно, Ренли, несмотря на свои обстоятельства, мало чем отличался от сверстников  в те годы. Так что да, он мог понять немного и Куруруги, и Кэмпбелла. Какой бы опыт они не имели, чему бы их не учили, но некоторые вещи неизбежно приходится пережить. Тем не менее, следующий вопрос Наннали заставил Ренли улыбнуться - время приятного сюрприза.

- Мы с ним виделись недавно, Наннали. Жив и здоров. И он передал для тебя подарок. Думаю, именно его мне следует отдать первым. - Он ненадолго отпускает ее, а потом вручает Наннали пакет от Лелуша. Потом добавляет:

- И он оставил телефон. Вы сможете поговорить.

+3

7

Наннали кротко улыбается оценке действий Сузаку. Верно - они все еще так юны, что допускают ошибки. Хорошо, что их окружают понимающие, добрые люди, поддерживающие и направляющие, позволяющие допустить ошибку - и не ухнуть с обрыва с ней. Хорошо, что Ренли поддержал Сузаку, как кто-то когда-то поддержал самого Ренли.

От следующей же новости сердце на секунду замирает.

- Сможем.. Поговорить, - тихо выдохнула девочка, обхватывая пальцами бумажный пакет, переданный братом. От одной мысли, что этот подарок бережно упаковал для нее Лелуш, на душе становилось так тепло, что на второй план отошли все тревоги. Лелуш не мог не помнить о ее дне рождении - никогда бы не забыл, но мог не иметь возможности поздравить, особенно теперь, когда между ними пролегла половина мира.

И все же нашел все: желание, время, возможность.

Девочка гладит кончиками пальцев подарок брата, но не спешит открывать его. То, что предназначено только ей, она откроет сама, без чужих глаз - Лелуш, несомненно, все предусмотрел, и для нее совсем не составит труда разобраться без чужой помощи. Благодарность Ренли не пересилила желания остаться наедине с подарком брата - почти равно, что с ним самим.

- Спасибо, Ренли, - шепчет она, и на лице ее ни волнений, ни печалей - мыслями Наннали уже не здесь, и в своем желании услышать Лелуша, она едва ли сможет подождать до вечера. - Я могу?.. - Не просит напрямую, но надеется, что Ренли сам поймет ее восторженное состояние и необходимость остаться одной хотя бы на короткое время.

+4

8

Ренли хорошо видит облегчение Наннали, когда он сообщил о Сузаку - хоть какие-то хорошие новости для нее. Правда, все упирается в то, усвоит ли рыцарь урок и не наделает ли дел снова, когда ситуация станет экстремальной. Понять его можно, особенно, как видно теперь, при необходимости разрываться между заботой о двух принцессах. Этим он неожиданно оказался ближе к Ренли, пытавшемуся разорваться между чуть ли не всеми членами семьи за некоторыми исключениями.

Но реакция сестры на вести от Лелуша и его подарок - еще сильнее. Даже в детстве для малышки на первом месте был ее старший брат, а теперь трудно было даже предположить, насколько крепче стала их связь за годы изгнания, когда Лелуш был для нее единственным защитником и опорой. Нельзя сказать что принц не ощущал доли ревности в такие моменты, но мог понять, что иначе быть не могло. Заменить ей Лелуша никто не сможет, и как же жаль что тот  решил не следовать за сестрой. По крайней мере, не забыл о ней, не сгинул без следа. Правда, придется теперь уступить ему место - видно же, как принцессе не терпится услышать его голос.

- Не буду тебе мешать. Позови меня потом, хорошо? - Ренли не обижается, ему важнее радость девушки, а не то, что придется подождать немного, он просто помогает наладить связь, и, ласково поцеловав сестренку в щеку, уходит. Пусть тут он только посредник, но все же, еще не вручив своего подарка, принц смог подарить сестре немного радости. А пока она беседует с братом, он займется ограждением ее от горя - поговорит со своими ребятами, которые смогут сказать ему то, что не доверили линиям связи. Защищать всеми силами, рискуя всем - как он когда-то и сказал Кловису. Он знал, что придет это время, и хорошо что его скрашивают минуты счастья...

Отредактировано Renly la Britannia (2017-05-07 04:10:08)

+2

9

– Конечно, – соглашается принцесса, облегченно выдыхая. Заботливые руки брата пододвигают ближе ее мобильный, а губы оставляют мягкий поцелуй на щеке. Наннали счастлива сейчас этой деликатности Ренли, и в кои-то веки она даже не думает о том, что могла обидеть его этим.

Лишь стихли шаги брата, и она подняла ладони с бумажного свертка, осторожно доставая его содержимое.

Внутри пакета – шкатулка. Гладкое дерево, испещренное небольшими впадинами, ложится в ладони принцессы, и Наннали изучает внешний облик подарка настолько, насколько способна: вдыхает легкий древесный аромат, поднеся к самому лицу, ощупывает каждое углубление, бережно ведет пальцами по краям и отмечает углы.

Лелуш, больше чем кто-либо другой знавший о ее увечье, не мог вложить чего-то важного в то, что Наннали могла узнать лишь со слов других людей.

Шкатулка открывается с легким усилием. В бархате внутренней отделки два углубления, две фигуры: теплая и легкая, выточенная из дерева, и прохладная тяжелая – стекло. Наннали извлекает их одну за другой, изучая форму каждой. Эти шляпки и изгибы ей знакомы: король и королева. Теплый, невыносимо любимый шахматный король и такая замерзшая без своего короля королева.

На глаза наворачиваются слезы. Наннали поджимает губы, изучая нутро шкатулки, но не находит ни двойного дна, ни записок. Лишь твердая уверенность в Лелуше останавливает ее от рефлекторного желания позвать Дункана или Ренли на помощь: здесь должна быть загадка, разгадать которую под силу только ей.

Вернув фигурки на место, Наннали вновь возвращается к впадинкам на поверхности шкатулки – и медленно, постыдно медленно начинает понимать, что их порядок – не случаен.  Вот она – загадка. Вот он – номер, оставленный Лелушем. В ладони ложится телефон, и приятный женский голос медленно диктует набранные цифры, повторяя те, что запомнила Наннали в нужном порядке.

Длинные гудки кажутся жесточайшим проклятием.

This is only gift that I had for you, – без приветствия, будто бы они не расставались вовсе. Одной рукой Наннали открывает шкатулку вновь, сжимает пальцами фигуру короля – он вселяет в нее уверенность и силы. Не хватало только заплакать.

Наннали думает о том, что главный подарок – это слышать сейчас его голос. Родной, любимый голос.

– Я рада любому, – шепчет она. – Спасибо, Лелуш.

Имя брата – как гром. Она так давно звала его по имени, что сама не заметила, как успела отвыкнуть. Повисает молчание.

– Ты в порядке?

Of course. What could happen to me? It's me who should ask "how are you?".

– Я рада, – брат и не может многого рассказать ей. Он решил пока еще скрываться, а значит ни ей, ни кому бы то ни было другому, до кого могут добраться дознаватели, не следует знать большего. Это для его блага. Наннали улыбается вопросу Лелуша – такой характерный он и привычный. Будь брат рядом, он бы непременно коснулся бы ее волос, ободряя и поддерживая.

– Я… много волнуюсь в последнее время, – старается не лукавить принцесса. Еще три дня назад она была пуста и разбита, но ей вернули надежду и силы. Каждый маленький шаг к восстановлению давался огромным трудом, но она была не одна. – Позавчера приехал дядюшка Рубен. Теперь он мой советник и помощник. – Пауза. – Ты не поверишь, сколького он добился для нас. Оказывается, у нас с тобой гигантское наследство, – коротко смеется Наннали. Для нее деньги никогда не имели ценности, а потому она была скорее удивлена и озадачена свалившейся на нее восьмизначной суммой, нежели действительно рада.

– Charles?

– Наше содержание за годы.. изгнания. И средства мамы. Вилла Ариес тоже снова наша.

Лелуш тяжело вздохнул.
Yes.. I'd like to go to Aries again sometime...

– Мы были там. С Дунканом. Это было труднее, чем я ожидала.

Everything the same?

– Да. Я нашла твои старые шахматы, – Наннали вновь улыбается – на этот раз забавному совпадению. – Взяла из них фигурку короля. Хотела передать тебе при случае.

А лучше бы – при встрече.

Sadly, at this point, be both cannot know when it will be possible.

– Я сберегу его до нашей встречи, – обещает Наннали. Голос ее становится более грустным, но эта светлая тоска – лишь отголосок ее любви к брату. – Мне не хватает тебя, Лелуш.

Me too. But since we were found, one question that bother me – did Charles said anything about you?

– Я не знаю. Когда я была в столице, он ни разу не появился, и придворные, похоже, не знали как.. реагировать на меня.

Но было бы очень наивно думать, что он не заметил ее возвращения.

Whats so important that he ignored you... – это явно было больше мыслью вслух чем практичным вопросом к сестре. Он замолчал на секунду. – Why you decided to openly act in political arena?

– Я... – Наннали на секунду оторопела, боясь осуждения брата. До последних событий она слишком часто слышала осуждение в адрес многих своих поступков. – Я не хочу, чтобы здесь получилось как с Японией. Я оказалась здесь и могу повлиять... Не допустить повторения гетто Синдзюку и смерти Кловиса, и того.. того, что сделали с Юфи.

Oh. Well, than i need to watch the international news more closely now.

Действительно. Как она вообще могла подумать, что Лелуш ее не поддержит? Точно камень с души – стало значительно легче.

– Я пока не слишком много выступаю. Дядя вплотную взялся за мое образование, – Наннали опустила фигурку короля обратно в шкатулку и перехватила телефон другой рукой. – Ты знаешь, я хочу принять другое крещение. – Пауза. – Чтобы быть ближе к этим людям.

В интонации – главный вопрос: "Ты не против?".

State religion – is ancient tool of controlling the populace. It's good choice for public face.

– Я думаю, для них это важно. Важнее чем для нас, – кивнула Наннали. – Спасибо.

Снова пауза. Похоже, сейчас им больше не о чем говорить?.. У принцессы остался всего один вопрос:

– Я смогу снова услышать тебя?

I will always answer your calls.

– Тогда до скорого, Лелуш, – прощается Наннали, ощущая такие необычайные легкость и счастье, каких за последний месяц с ней не случалось вовсе. Какое-то время она позволяет себе просто упиваться этой радостью – отложив телефон в сторону, она снова перебирает фигурки, подаренные Лелушем. С этого момента они – ее сокровище и отрада, память о любви брата. Каким бы ни были расстояния и преграды между ними, он всегда рядом, в ее сердце.

Если она захочет – она может хоть сейчас позвонить ему снова. Но тревожить его без причины она, конечно, не хочет.

И только насладившись вдоволь этим подарком, Наннали зовет обратно Ренли, как и обещала.

+5

10

Ренли не думал, что разговор продлится так уж долго, хотя, по-хорошему, не очень представлял, насколько выросший Лелуш  общителен, когда дело касается Наннали. Может и узнал бы, если бы в  тот день обнаружение сестры обошлось без необходимости таковое обнародовать, но поздно сожалеть. Так или иначе, все это значило, что далеко он не уходил, порадовав возможных свидетелей из числа людей Боты зрелищем, как принц общается с охранявшими его сестру гвардейцами вовсе не как венценосная особа, а как в старые добрые времена, когда они еще были просто товарищами по тренировочному лагерю, который называли не иначе как "проклятущий". В частности, стоявшая на посту Саша Уоллер была спасена от голодной смерти (опасности, которая угрожала бедняжке постоянно) при помощи плитки шоколада и поделилась последними новостями Претории. Если не знать, кто такой Ренли и не видеть знаки отличия - можно по разговору было и не поверить, что они из разных кругов. Дело было в том, что Уоллер была одной из тех в "Мерроу", кто был для принца не только боевым товарищем, но и другом, поэтому-то и оказалась в отряде защиты Наннали. Как иронически заметила Кэтрин по этому поводу - "голодать принцессе теперь точно не дадут". Все просто - Сашка может и была обжорой , но не жадиной и всегда пыталась подкармливать тех, кто, на ее взгляд, в этом нуждался. Наннали явно относилась к таковым.

А главное - для Ренли - было то, что Наннали охраняет не просто профессионал (этого, впрочем, не отнять - ибо "Белке-в-Глаз Уоллер" не пустая кличка), а живой, неравнодушный человек, пусть и со странностями, даже хорошо что с ними. Наннали нужна забота, в которую она поверит, выходки подчиненных, которые заставят ее улыбнуться, защитники, которых она не будет опасаться.

Времени хватает, чтобы поговорить, а потом Наннали зовет брата. На этот раз вряд ли кто-то еще прервет их разговор, и это радует. по лицу Наннали заметно, насколько благотворно повлиял на нее разговор с Лелушем. Вот и хорошо. Может быть настанет и тот день, когда  они снова будут вместе. А пока брат касается руки сестры, давая ощутить свое присутствие рядом.

- Кажется, это был лучший подарок, который я мог привезти тебе, правда? - Это не обида, Ренли и правда так думает, - А это от меня и Кэтрин. - Он вкладывает в руку Наннали диск, - Песни из детства, мы сделали для тебя запись.

И стоило им это немалого труда, потому как не профессиональные певцы, попробуй пойми, как надо правильно именно под запись. Но какая разница? Зато будет у Наннали возможность послушать их, когда захочется вспомнить прошлое. А потом принц уже серьезен.

- Ты хорошо  держишься здесь, сестренка. Я... Просто скажи, могу я чем-то помочь?

+3

11

Верно. Наннали улыбается чуть смущенно, кротко опускает лицо, но не слышит в голосе брата упрека или обиды, а потому совсем не чувствует себя виноватой - скорее безмерно благодарной за такой подарок. Действительно бесценный.

Ладонь у Ренли похожа на Лелуша - широкая и тонкая, но немного шершавая и значительно крепче. Наннали не знает наверняка, но предполагает, что брат, возможно, много времени уделяет тренировкам, в отличие от Лелуша, который предпочитал исключительно умственную работу. Девочка хочет спросить у Ренли, чем он так активно занимается, но в ее ладошки ложится тоненькая коробочка, в которой она без труда опознает компакт-диск. Такие Сайоко запускала ей временами вместо радио.

- Песни? - Наннали немного удивлена. На самом деле она мало помнит песен - о жизни во дворце памяти вообще так скудно, что подобный подарок будет точно в радость. Как записи дяди Рубена с голосом мамы - песни Ренли и Кэтрин. - Я обязательно послушаю их. Спасибо, Ренли. И Кэтрин тоже, - искренне обещает Наннали. Она осторожно поглаживает драгоценную коробочку - ценный подарок, наполненный душой родных людей. Помимо возможности услышать знакомые мотивы, ее будет греть мысль, что это было сделано для нее. Ренли и Кэтрин, у которых столько непростой работы, оставили все прочие заботы, чтобы сделать это только для нее одной.

На изменения в тоне принцесса реагирует моментально. Подбирается, смягчается. Она успела понять, что любую льдинку в голосе, любую попытку быть сильной окружающие ее люди воспринимают как попытку обмануть их и саму себя.

- Нет, Ренли, я...

Наннали вдруг запинается, вспоминая о том, что он действительно мог бы сделать для нее. Это невероятно неловко.. и горько.

- На самом деле, есть, - тихо признается она. Наннали опускает диск поверх шкатулки с подарком Лелуша. Тонкий пластик соскальзывает, опираясь одним краем на колени принцессы - она нервно пытается удержать его, но спешно успокаивается. Руки Ренли она берет в свои, не оставляя ему ни малейшего шанса ускользнуть. - Я хотела бы знать.. правду. Если можно.

..и получив согласие, она все же еще какое-то время колеблется. Но, в конце концов, это был не телефонный разговор, и другого шанса может просто не представиться.

- Вакканай, - наконец, выдыхает она после долгой паузы. Сглатывает, вспоминая рассказ Рэмси и Такаги. Наннали не спрашивала Юми об этом больше, не желая бередить болезненные раны, и полученной информации было достаточно, чтобы бояться Ингрид. Но все же следовало знать больше. Как принцесса она должна была узнать, почему Блэкмейн приняла такое решение и как отнесся к нему Ренли.

Она боялась только одного: что еще не готова принять правду, если окажется, что Ренли считает это решение.. правильным.

- Леди Блэкмейн тогда, - снова запинается, не зная, как вообще говорить об этом. Она не может произнести что-то подобное вслух - так как же можно было не только помыслить, но и воплотить подобное?.. - Использовала японцев. Я хочу знать правду об этом, - короткий выдох, - от тебя.

+5

12

Рада. Ему действительно было до жути приятно, что старые связи еще держатся, что да, сестра выросла, но все еще есть память прошлого и близость. Человек может учиться, меняться, но то, что глубоко врезалось ему в сердце, живет долго. Теперь он ждал ее ответа. Ждал отказа от помощи или просьбы ради кого угодно, только не самой принцессы, которая слишком стремилась всех защитить. Вот только уже начав, Наннали внезапно замолчала, едва не уронила диск и с необычной силой сжала его руки. Беда. Что-то действительно плохое, о чем она сама не хотела говорить, но и молчать не могла. Плохое предчувствие  заботливо напомнило принцу обо всем, что  его сестре лучше бы  было не знать.  Правду. Так говорят, когда знают, что ответ не принесет добра. Но Ренли не может врать сестре в такой момент, и не будет. Он просто говорит:

- Да, - И холодеет, услышав, что именно сестра хочет знать. Он знал, что ей сообщили, ждал такого вопроса еще тогда, но надеялся, что до него не дойдет или  она успеет узнать все от Юми. Или. по крайней мере, что сможет сам решить, когда - точно уж не в день рождения - и как с ней об этом поговорить. Не удалось. Это вытащило на поверхность его собственную боль - от понимания, что он, пусть и неосознанно, но упустил из виду, на что Ингрид способна. Да, у него не было данных, но все равно, всегда остается доля сомнения в том, что именно ты что-то проглядел и не предусмотрел. И безусловно, он нес ответственность за ее поступок и за тех, кто в итоге погиб. За все, что произошло. И если  часть японцев спасли, то это в первую очередь не его, а Рэдфилда и Хоулетта заслуга. Подчиненных и товарищей, которые его не подвели, хотя и рисковали, нарушая приказ командующей. А ведь ни тот, ни другой не были такими уж гуманистами и порой сложно сказать, что отличало их от той же Ингрид в некоторых случаях. Только вот что-то отличало, иначе бы они не поступали так.  Он не льстил себе и понимал, что не в категорической верности принцу дело, не только в ней. Просто они люди, которые имеют свои принципы и готовы рисковать ради них.  И как же он рад, что они - с ним. Вот только как теперь все сестре объяснить? Он должен. Вероятно, вот  и его наказание. Только вот последние слова Наннали  успокаивают, насколько это вообще возможно - она не обвинила его заранее, она хочет знать правду, и похоже, верит что Ренли ей все скажет. Значит, пора. И придется быть жестоким, потому что любое умолчание - будет ложью.

- Да. Она действительно так поступила. Я не знаю, что тебе рассказали уже точно, но она использовала их как "живой щит" для своих солдат. На войне... Наннали, некоторые командиры могут пойти ради победы или сохранения жизней солдат на многое. Таковы Бота и Фонтейн. Жестокие решения, но у них есть пределы и их можно понять. А некоторые, как Ингрид - готовы на все. Действительно на все, даже подобную мерзость. А я этого в ней не увидел и дал в той операции свободу действий. Да, не мог знать заранее, но не зная - не должен был так доверять. Хорошо хоть Хоулетт и Рэдфилд не только отказались следовать этому ее приказу, но и спасли, кого могли. - В голосе Ренли были злость, боль и сожаление, ведь этот поступок Ингрид не мог быть выброшен из его ответственности, и значит, часть вины и позора ложилась и на него, но еще сильнее было осознание, что тех людей он защитить не мог, а его подчиненным пришлось рисковать ради этого, - Я запретил что-то подобное - всем. Больше не повторится, но и одного раза достаточно. Ингрид, она... не одна такая и не худшая из таких. А самое страшное, многие не сделают такого сами, но выполнят приказ. Это надо менять. Любой ценой.

Горечь была неподдельной, и в словах прорвалось то, в чем Ренли сестре не признался прямо - страх стать в какой-то момент таким же. И он не смог удержаться.

- Наннали, я сам солдат. И я делал много жестокого. Каждый из нас постоянно борется с собой, с обстоятельствами, с чем угодно... Чтобы не пересечь черту. Не сделать такого, как на Вакканае или чего похуже. И не все выдерживают борьбу. Меня держала память о тебе. Всегда. Все семь лет.

+3

13

И такого человека он прислал ей - поддерживать Наннали, оберегать ее от врагов внутренних и внешних. Ей противно и жутко от мысли находиться рядом с леди Блекмейн, ей больно, что брат решил за нее такое. Ей не нужна такая защита.

Но скорый суд - удел людей недалеких и эмоциональных. Наннали же, остро переживая все это внутри, культивируя в себе эту боль, ища равновесие между привычным всепрощением и грехом, простить за который просто невозможно, держалась. Сколько времени прошло с того момента, как Рэмси рассказал ей об этом, но она ни словом не обмолвилась об этом при Ингрид, не прогнала ее и даже позволяла касаться себя. Знали только участники памятного разговора: Алан, Юми и сама принцесса. Отказываться от защиты было бы опрометчиво и глупо, и тем сильнее это чувствовалось, когда Блекмейн говорила о Марианне. Столько тепла в ее голосе, столько восхищения было тогда! Быть может, однажды эта женщина встанет между наследием Молнии - ее дочерью - и невидимым врагом. Или поставит кого-то другого.

Наннали не хотела понимать, зачем мог понадобится столь жестокий и варварский метод. Не хотела - но все же пыталась. И слова Ренли нисколько ее не утешили - брат признавал, что леди Ингрид чудовище, равно как и многие другие солдаты, и все же говорил об этом так мягко, будто простил ее сам.

А еще - что страшнее всего - признавался в том, что сам мог стать таким же. Наннали отпускает руки брата, но не отталкивает, позволяя ему самому решать. Льстит ли ей, что ее образ стал защитой от подобной грязи?.. Нет. Но если она, сама того не ведая, смогла защитить Ренли, то, быть может, сумеет оградить и прочих?..

Она не знает что ответить, и молчание длится преступно долго. Спасением - со стороны двери шорохи и приглушенные голоса, среди которых принцесса опознает тот самый, способный увести ее от этого разговора - или же дать дельный совет.

- Тенорио, впустите советника, - мягко просит принцесса. Ее тонкий голосок удивительно хорошо слышен в просторной зале, и даже за дверью его различают четко. Вероятно, Рубен тоже слышал весь разговор? Слышали все и ее разговор с Лелушем?

Не в ее положении стесняться публичности.

Дверь раскрывается, и глухие шаги оповещают Наннали о прибытии лорда Эшфорда, советника Королевской Семьи и лично Четвертой принцессы. Его стараниями у них обоих теперь регалий больше, чем она желала произносить вслух.

- Я знаю, вы все слышали, - почти упрекает она, желая по привычке назвать его дядюшкой. Но теперь уже не дядюшка - советник и лорд.

+5

14

Ви Британия не ошиблась – её секретарь и советник слышал разговор с самого начала. И «дядюшка» уже давно пребывал поблизости от комнаты, но большую часть времени провел не под дверью.  Вход охраняли гвардейцы и Тенорио, которые никому не позволили бы подслушивать беседу, но Эшфорд и не думал уподобляться любопытной прислуге. Краткое – «Подожду», отойти подальше –  не стоило привлекать излишнее внимание к проводу от внутреннего кармана до левого уха (ради маскировки белого цвета, как и костюм), облокотиться на стену, держа в поле зрения коридор, подкрутить приемник на максимальную мощность – и сосредоточиться на голосах наследников.

Последние слова Наннали должны были бы заставить покраснеть от смущения её советника, вот только Эшфорд не считал предосудительным и непотребным размещать «жучок» в коляске госпожи.  Мелочь по сравнению с камеристкой Такаги, вместившей в новое инвалидное кресло ножны для  меча «времен Симабарского восстания». Впрочем следовало отдать должное «монашке» – поступила так ради защиты госпожи, да и весьма умело закамуфлированный среди механизма и накидки клинок позволял надежнее спрятать микрофон.
Не стоило упускать шанса услышать разговор имперских родственников, раз представилась возможность ( отсутствие систем глушения). Девушка без сомнений поведала бы своему советнику суть разговора со сводным братом, не упустив деталей, благо внимательностью обделена не была. Но советнику было важно слышать в подробностях, с интонациями и деталями, которым могла не придать значения наблюдательная, но ещё юная и не совсем отошедшая от недавнего стресса госпожа.
В его присутствии при разговоре близких родичей, весьма симпатизирующих друг другу, не было нужды – он и не планировал серьезно влиять на их взаимоотношения, тем более с учетом восьмилетней разлуки.  Однако разговор становился всё интереснее. Сузаку Куруруги, скандально известный рыцарь Юфемии. Что произошло между ним и Наннали!? Будто мало молодого Кэмпбелла! Стоило поставить себе пометку в «мысленном дневнике» - «Выяснить! Но соблюдая осторожность». Звонок скрывающегося принца куда важнее. К сожалению, электронный слух был не настолько тонок, и Рубен не смог внятно разобрать смысл беседы, но то были мелочи. Главное –  глава рода Ви в порядке, и сам факт передачи телефона (и ещё  неких подарков? В пакете, что принес Ренли?) свидетельствует о контроле им ситуации. Его сюзерену теперь известно, что патрирх занял должность при младшей Ви, и пусть Его Высочество не имеет оснований доверять главе семьи Эшфорд, но принцу будет несомненно спокойнее, в свете известий последних месяцев. Нужно найти время для беседы с наследником рода. Невозможно оттягивать неизбежное, он и так задержался непростительно долго. Но эти дела на потом! Сейчас ситуация требует его срочного присутствия, да чтобы Четвертому его рыжая жена синяков наставила!

Вмешиваться в разговор не планировал  – до того момента, как зашла речь о рыцаре чести главы рода ла Британия (насколько совместимы честь и Блэкмейн?)! Секундная злость (стыдись же её, старик!) на Его Высочество прошла – тот не видел состояния сестры всего два дня назад, не осознает угрозу. Но неужели не мог рассказать о своей невесте, о первых шагах в семейной жизни, да хоть о своем дельфинарии? Только не о трагедиях и жестокостях этого мира –  его сестра на себе ощутила вышеуказанное сполна. А Такаги следует подарить скотч, чтобы в нужный момент заклеивала себе рот, если язык за зубами не держится…
– Срочный доклад для герцогини Йоханессбугской! – Однако на  гвардейцев Ла серьезный и настойчивый вид барона не произвел впечатления. Тенорио решила изображать каменную стену, а кадетка с иннуитскими чертами лица (Саша  вроде бы) с улыбкой выставила ладонь с растопыренными пальцами, чем заставила Эшфорда отступить назад, всерьез опасаясь за то, что девчонку заинтересовал провод к уху. И даже выработанный за годы службы и директорской работы взгляд и поза «учитель грозно смотрит на ученика», не подействовала на гвардейцев и морпехов.  Разве что Саша опустила руку и отступила, а  Дельфина  всем видом демонстрировала готовность не позволить посторонним вмешиваться в разговор её командира, несмотря на любое давление – обожают своего принца люди Четвертого, нельзя отрицать. Вот только зайди Эшфорд ещё до того, как разговор о Мадам Бесчестие зашел слишком далеко – отвлек бы, умело сменил тему разговора сестры с братом на более насущное и необходимое.

Положение спасла госпожа ви Британия, чей чуткий слух уловил возню у двери. Вежливо, но решительно девушка осадила ретивую телохранительницу, которая отступила от входа, позволил пройти советнику, и даже не заинтересовавшись, музыку ли слушал старец, торопливо помещающий за пазуху микрофон и провод? С одной стороны искренне радовался, что Наннали с каждым днем делает успехи в умении приказывать и добиваться исполнения, но с другой легкая обида, что его влияние на окружающих ещё не столь широко.
И в кратком приглашении девушки Эшфорд услышал слишком явственный упрек за свои «нагретые уши». Не могла она не слышать, что подошел к дверям недавно, а потому всё услышать никак не  мог. Знает о микрофоне, несомненно, и приняв неподобающее поведение «дядюшки» ради неё самой (нужно что-то делать с привычкой искать свою вину во всем! Самокритика хороша лишь к месту и времени), показывала что вовсе не собиралась смиряться. Молодец девочка — пусть учиться ставить на место даже близкое окружение, и будет за честь считать возможность быть "тренажером". Настоящая дочь своей матери!

Главное – вести себя как ни в чем не бывало, не вызвать подозрений. Ренли не должен догадаться о микрофоне в коляске, он сейчас сосредоточен на мысли, как бы не навредить сестре объяснениями и что теперь делать с Блэкмейн. Плохо, что оказалось не избежать присутствия принцессы при столь неприятной теме, но с другой – подходящая обстановка для «ковки железа» и прояснения некоторых моментов. Наннали выглядит вполне свежей и явно намерена решать накопившиеся проблемы. И он её поддержит.
– Моё почтение, Ваше Высочество, герцогиня. – Легкий поклон в сторону девочки. Её слепота вовсе не означала, что советник должен был игнорировать этикет, особенно на людях. Особенно в присутствии ла Британия.
– Моё почтение, Ваше Высочество, Четвертый принц и наместник. – Легкий поклон в сторону молодого наследника. С учетом ситуации, когда от положения сына Колючки зависит многое в судьбе Наннали, Рубен будет из кожи вон лезть, чтобы заслужить его доверие и симпатии. Но как не смотри, а глава рода Ла обладал удивительным даром располагать к себе окружающих, потому взаимодействие принесет удовольствие обеим сторонам.

Отредактировано Рубен К. Эшфорд (2017-09-27 11:14:42)

+4

15

–  Прошу Вашего прощения за то, что услышал не предназначенную для посторонних ушей часть беседы. В качестве оправдания отмечу, что Ваши Высочества беседовали на повышенных тонах, а двери весьма тонкие. – Оставалось надеяться, принц не станет замерять толщину, тем более двери могли быть слегка приоткрыты. И надеяться, что молодые люди слишком поддались эмоциям, чтобы не запомнить тембр своих голосов. Ренли конечно человек тренированный – но в присутствии близких скорее склонен контролировать их самочувствие, а не своё. – Позвольте выразить сожаление, что рыцарь Блэкмейн стала объектом раздора между любящими братом и сестрой.
Подтекст последнего предложения, несмотря на показную вежливость и почтение, был слишком очевиден, чтобы тот игнорировать. К сожалению, проблема личного рыцаря Четвертого становилась слишком неприятной в первую очередь для благополучных личных отношений «дуумвирата» Наннали и Ренли – потому советник посчитал, что обязан вмешаться в разговор близких, помочь им принять решение, которое не навредит взаимопониманию обоих.
Но сначала – уже возведенное в церемонию касание ладоней слепой девушки. Цель «сплетения рук» – успокоить, внушить уверенность, настроить  на рабочее состояние; Клэр особо указывала, тактильные контакты для слепой инвалидки важнее голосов для взаимодействия с окружением. Её рука теплая, не дрожит, состояние не стрессовое – замечательно!
– Советник с вами, принцесса. – Больше уверенности и спокойствия в голос, настроить на продолжение неприятного разговора не столько себя, но окружающих.
– Ваше Высочество, прошу не счесть оскорблением то, что скажу далее. – Теперь очередь  Морского Принца. Разум работал как часы, выдавая нужную информацию; теперь очередь за опытом и интуицией, чтобы подобрать правильные слова. – Своими действиями при защите Вакканая британский рыцарь  Ингрид Блэкмейн  не просто совершила военное преступление по Гаагской конвенции, которую Священная Британская Империя обязалась соблюдать в противостоянии с Евросоюзом. – Акценты расставлены в нужную сторону: не «ваш личный рыцарь чести», но «имперский». Четвертый несомненно чувствует себя виноватым за поступок Леди Бесчестия, и есть подозрение, что винит прежде всего себя, привыкший нести ответственность за своих подчиненных. – Её проступок бросил тень на наместника сектора и командующего войсками, на всех британских солдат, но в первую очередь на своего сюзерена, которому принесла клятву как рыцарь чести. Жестокость на войне понятие растяжимое и не абсолютное. Жестокой войну делают люди, и чаще всего вполне конкретные.
Сделав несколько шагов к окну, Эшфорд развернулся лицом к наследникам так, чтобы свет падал на него со спины. Обычный прием по занятию лучшего места в помещении, для придания убедительности словам, рассчитанный на того, кто мог видеть.
–  Действия рыцаря Блэкмейн не были продиктованы насущной военной необходимостью или стрессовой ситуацией боя, когда многие люди теряют возможность рассуждать здраво. Цель массового убийства была не в стремлении одержать победу и добыть славу сюзерену и наместнику, что бы она не утверждала ему и себе –  первую очередь рыцарь жаждала заглушить свою боль, физическую и моральную. – Эшфорд в целом располагал минимум сведений о Бесчестной, теми, что успел предоставить Ричард и нужный человек в МинОбороны. Впрочем, привык по обрывкам информации делать выводы. –  Ей не повезло принять участие в неудачной экспедиции Мактира, и  вместе с наградой и посвящением получить серьезные травмы от иприта. Настолько серьезные, что вынуждена постоянно ходить в перчатках и закрывающей одежде. Хуже другое – травмы оказали сильное воздействие на её психологическое состояние. Происходящая из военной семьи единственная наследница жаждала проявить свою доблесть на поле боя во имя семьи и империи, стремилась к воинской славе. Но её мечты были безжалостно разрушены химическим отравлением. Вот только рыцарь позволила язвам разрушить не только тело, но и душу – и в том лишь её вина.  Не все люди сильны настолько чтобы принять свою участь, особенно когда строили  планы на будущее и мечтали. – Четвертый несомненно знал своего рыцаря чести куда подробнее Эшфорда, но слова предназначались не столько принцу, сколько девочке в инвалидной кресле. Последние слова особенно – пусть осознает, насколько она, слепая и недвижимая ниже колен, сильнее. Осознает, что не ей испытывать страх перед Ингрид.

– Война изуродовала Блэкмейн верно, но лишь тело. Душа, сердце, принадлежат лишь человеку, и он лишь вправе ими распоряжаться. Она оказалась слаба и не справилась с каждодневной болью, с ощущением чуждости среди общества. Не справилась с мыслью о своём, как она считала, уродстве. И каждый день, выходя на улицу или в общество, ей приходилось подавлять ощущение неполноценности. И возможно, офицер даже страдает психосоматическими болями, которые тщательно скрывает от окружающих, боясь предстать слабой.   Врачебная комиссия сделала ошибочные выводы насчет психологического состояния пострадавшей, и не озаботилась должной реабилитацией, сосредоточившись на восстановлении тела и внутренних органов, но не изуродованной души. 
Ричард поведал интересную деталь. Рыцарь была выбрана Габриэллой на балу ( стоит поинтересоваться, почему брат-военный куда осведомлёнее брата-политика) сразу после скрываемого скандала между средним сыном и некой женщиной из его окружения. Судя по всему, Колючка решила обратилась к традиции «клин клином вышибают» и подобрать принцу кого пострашнее и неприятнее, дабы тот  не так поддавался очарованию слабого пола. Однако как рыцарь появилась подле наместника лишь при вступлении того на пост погибшего старшего брата. Мда...Имеем на руках не столько просчеты среднего Ла Британия, сколько весьма проницательной матери, которая слишком зациклилась на проблемах сына с таинственной женщиной. Впрочем, предвидеть срыв Ингрид в боевой ситуации – из области прорицания, а Элла руководствовалась желанием безопасности и комфорта среднего сына.

– Вернемся к произошедшей трагедии.  Должен рассказать вам о неприятном инциденте, случившимся в тот же месяц, что и бой на берегах Хоккайдо. Во время  атаки на враждебную нам Ближневосточную Федерацию, Командующий девятой экспедиционной  бригадой  Королевской морской пехоты  получил от вышестоящего командования  необдуманный приказ о казни большого количества захваченных его и соседней дивизией военнопленных. На момент получения приказа военной необходимости в подобном не было, и генерал саботировал идею расправы, не понеся впоследствии ответственности. Ваше Высочество Ренли ла Британия, – Кивок в сторону молодого человека. – Может поболее меня рассказать о том, как морская пехота империи рьяно отстаивала свою самостоятельность в принятии решений на поле боя. Недаром наш славный Амфибийный Корпус  является отдельным родом войск. Генерал затребовал подтверждения приказания, переданного через посыльных, и воспользовавшись  прямой связью в командованием, объяснил ошибочность и непродуманность решения. В тот момент им двигало не милосердие, ибо если бы выбор стоял между жизнями его людей и врагов, то он бы выполнил приказ без раздумий. В первую очередь командира бригады действовал из соображений чести своих солдат, и о чести командующего армией – Корнелии ли Британия. Убивать врагов на поле боя дело необходимое и во многом доблестное. Но хладнокровное убийство безоружных вызывает омерзение даже у бывалых воинов.— Эшфорд решил, что не стоит наследникам знать, что приказ отдала Британская Ведьма, и как Ричард Нордберг — на правах бывшего преподавателя, вышел к той на прямую связь и выразил готовность выполнить приказ при условии,  что Корнелия вышлет подразделение своих личных гвардейцев в качестве палачей.—  Было и другой мотив сохранить жизнь персидским солдатам. Евронации ясно показали, как будут реагировать на нарушение нами конвенций и элементарных правил, ударив по солдатам Мактира химическим оружием. К сожалению, офицер Блэкмейн не сделала выводов из произошедшего с ней в том числе.  Генерал Девятой бригады не желал давать противнику повод к жестокому обращению в пленными британцами. И кто знает, возможно именно потому русские и армяне согласились на обмен некоторыми пленными, тяжелораненными и убитыми после катастрофической для нас Аракской битвы.

Отредактировано Рубен К. Эшфорд (2017-09-27 22:01:01)

+3

16

Кивком головы принцесса благодарит советника за то, что он сейчас рядом – в этот непростой момент – и за то, что поддерживает ее мягко, не нагнетая и без того непростую ситуацию. А еще все тем же кивком – соглашается с тем, чтобы лорд Эшфорд говорил. Ренли, пожалуй, тоже не был бы против выслушать мудрого наставника младшей сестры.

Осознавать собственную силу Наннали лестно, но так странно, что она торопится избавиться от одной только мысли, что чем-то может превосходить Ингрид Блэкмейн. Но, справедливости ради, это мнение – максимально честное, пожалуй. Маленькая дочь Марианны куда сильнее навязанного ей вассала.

Выслушав советника, Наннали какое-то время молчит. Молчал и Ренли, отчего девочке на мгновение чудится, будто лорд Эшфорд встал по одну сторону баррикад, а они с братом – по другую. Это, конечно, причудливая игра старика, но Наннали поддерживает ее, протягивая ладонь Ренли.

Я сомневаюсь, что когда-то смогу простить сделанное ею. Но теперь могу понять, – что делает преступление Ингрид еще ужаснее. – И в таком случае… Я хочу, чтобы леди Блэкмейн получила необходимую ей помощь.

Девочка тянет паузу, размышляя о том, что мог бы возразить ей лорд Эшфорд, будь они наедине, а не с принцем Ренли.

Она верна… мне. Я говорила с ней – много говорила, и ее чувства к Марианне Молнии так же сильны, как и ваши. Если я и могу быть в чем-то уверенной, когда речь идет о леди Блэкмейн –  так это в ее верности, – весьма уверенно заключает Наннали. – Я хочу, чтобы для нее были созданы такие условия, в которых она сможет восстанавливать… свое моральное здоровье. Но прогонять ее от себя я не желаю. Надеюсь, вы поможете мне с этим, советник?

+6

17

Саша может и не заметила микрофона, но ей тщательно культивируемую у профессиональной охраны паранойю и логику с детских лет заменяли инстинкты и чутье дикарки, пожалуй даже скорее зверя, чем человека. Проще говоря, ей не нужно было видеть микрофон, чтобы почуять подвох и – разумеется, повинуясь приказу принцессы пропустить Эшфорда – незаметно подмигнуть Тенорио, которая как раз была в таких делах «профи» и отлично знала, что Уоллер можно доверять, когда она считает, что дело пахнет керосином. Посему взгляды боевых подруг в сторону закрывшейся двери означали недвусмысленное «Ну держись, старый греховодник!»,а потом Тенорио коснулась наушника коммуникатора…

***

Ренли, возможно, нашел бы что сказать сестре, которую явно не порадовали его объяснение – а ведь боялся этого, и не зря – но та в чем-то была сообразительнее даже, сразу опознала нового участника и пригласила, дав принцу время подумать. Тем не менее, он посмотрел на Эшфорда без особого удовольствия от его появления – пусть последующие слова и показали, что Рубен тут скорее ему на помощь пришел. В любом случае, стоит старика отучить торчать под дверью у Наннали – достаточно ее уже водили везде за ручку, и уж точно не интригану такого калибра это позволять. Уоллер, допустим, об Эшфорде говорил с уважением, но пара реплик была явными советами не торопиться с абсолютным доверием… Потому как у всех свои приоритеты и Рубен Эшфорд не исключение.

«Вот оно. Мания контроля ситуации. Только вот контролировать можете, барон, все что угодно – кроме моей сестры. Уж я об этом позабочусь.» - Тем не менее, Ренли не допустил на свое лицо ничего большего, чем вполне оправданное раздражение от вмешательства. Таким людям не стоит показывать свои эмоции, это не Бота, с которым можно пострелять по тарелкам и поговорить как солдат и солдатом.

- Мое почтение, барон. – Ренли, по крайней мере, мог поддерживать вежливое обращение, это-то у принцев не отнять. И дает понять, что перебивать Эшфорда не планирует. А тот, сукин сын, умел излагать мысли гладко и доверительно, этого не отнять. И говорил во многом то, что Ренли – пусть и запоздало – понял и сам. Вероятно, и сам бы рассказал сестре, но уж как вышло. «Эх, мама, все же и твое желание меня защитить дает сбой – проглядела критически важное и хорошо еще что Ингрид ко мне явилась когда я успокоился…». А между тем впору подумать о другом – о том, что еще принцесса не знает, но вполне может узнать. Например, о братце Кловисе. Теперь-то принц научен неприятным опытом, придется подумать наперед, как такое объяснять сестре. Хорошо хоть ей из военных Фонтейн сюда досталась, это вроде как адекватная… Если не считать готовности работать с Кимбли. Впрочем, с ним и Ренли работал. Ладно, потом.

А сейчас он мягко берет руку сестры в свою – несмотря на ошибки, принц все равно ее брат. Простил ли он Ингрид? Черт его знает. Они не говорили об этом так. Ренли предпочел  прояснить этот момент и поставить точку. Это была реальность британской армии, с которой можно бороться – но нелегко и это дело потребует многих лет, причем желательно без больших войн.

- Я тоже верю ей в этом, Наннали. – Прежде чем что-то сказать советнику, он поддержит сестру, - Так что ты поступаешь правильно. Если что и может закрыть для нее путь к исцелению – то только если ее отвергнут те, за кого она готова умереть. А восстановиться ей помогут её муж и доктор Кларк, он умеет справляться с подобным и уже помог многим людям, которых война ранила слишком глубоко. Я думаю, если ты будешь действовать вместе с ними, то вы сможете сделать для Ингрид то, что необходимо.

Вот так вот. Не прямое возражение, но все же – принц дает сестре ориентир и возможность сделать все самой, не передавая Рубену на откуп. Так будет лучше. Наннали не навязывают решение, но она сможет проконтролировать все независимо от других.

И знать, что в этой ситуации у нее есть все нужные возможности ее изменить.

- Спасибо, барон, мне трудно было бы сказать лучше. – Ренли улыбается честно, но в этой улыбке нет и следа уступки, - С удовольствием поговорю с вами позже. Надеюсь, вы не обидитесь, если мы с сестрой еще немного поговорим наедине? Я слишком мало времени могу позволить себе быть с ней, и это очень грустно.

В итоге Рубена с благодарностью и вежливостью все же выпроводили и брат с сестрой получили возможность досказать друг другу то, чего не успели – а может и просто помолчать вместе, просто наверстывая упущенные годы, за которые – хотелось верить – не наворотили непоправимого, способного поставить крест на их близости.

Что до Рубена, то на выходе ему улыбнулся и откозырял веснушчатый Хэнк Махоуни, специалист по технике в охране Наннали, и его напарница Джек Харт (именно Джек, а не какая-то там «Джекки»), причем у Махоуни на коленях красовалась приснопамятная «глушилка», подобная используемой Уоллером при беседе с Рубеном (и он ее как раз включал), а из разгрузки многообещающе торчали инструменты для работы с тонкой электроникой – похоже было, что апартаменты и коляску принцессы ждет внеплановый сеанс техобслуживания, а излишне длинные уши Эшфорда – масса новых ощущений…

Зато он мог быть спокоен – принцессу защищали на совесть, даже от нее самой…

+2


Вы здесь » Code Geass » События прошлых арок » 25.10.17. Непокой